Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

(no subject)

Человек удивлен и обижен, что люди в реальности именно такие, как в его рассказах.

https://clear-text.livejournal.com/530510.html?style=mine#comments

Безусловно, дама в комментах поступила неправильно. Можно критиковать и ругать автора, если не нравятся его тексты, но намеки на происхождение, внешность и финансовую состоятельность - некомильфо.

Но, черт возьми, я смотрю на первую фразу этого поста и хихикаю.

(no subject)

Вот еще один интересный момент из книги:

"В последний раз Эд приехал домой в мае 1941 года. Следующей новостью, которую узнали об Эде родные, это то, что он попал в плен.

Вскоре после этого в Вашингтоне объявили, что ничего не могут сделать для американских солдат, попавших в плен. Джадж Десс [отец героя книги] и его друзья-земляки, услышав это, не могли сидеть, сложа руки. «Есть один верный способ добраться до Эда и вызволить его», - говорил судья перед группой горожан из Олбани, которые обещали поддерживать его во всех начинаниях. «Если бы мы могли послать туда подводную лодку, то она бы спасла Эда и его товарищей! Я сейчас же пойду писать генералу МакАртуру».

Именно так он и сделал! Генерал ответил, что план хорош, но в его осуществлении есть много трудностей. Джадж Десс попытался еще раз. Он хотел отплыть из одного из техасских портов, надеясь добраться до Тихоокеанского фронта и на месте придумать какой-нибудь более удачный план. Но возраст не позволил ему это сделать". (с)

Что самое интересное, папа угадал верно: в конце концов после побега его сына с товарищами спасла именно подводная лодка.

Кстати, уже второй раз читаю, как отец такого вот военнопленного решительно намеревается куда-то плыть и ребенка спасать. В одиночку буквально. Или с небольшой командой. С одной стороны - проект явно фантастический, с другой - намерения-то реально серьезные. Хм-м. Как-то я себе плохо это представляю в исполнении советских людей тех времен. Вот она, разница менталитетов и обстоятельств...

И еще хочу заметить, американское правительство и высшие армейские чины того времени можно справедливо обвинить в разных грехах, начиная от ошибок и заканчивая преступлениями, но чего у них никогда не было (как в официальной позиции властей, так и в газетных статьях), так это отношения к своим пленным как к "предателям родины" или хотя бы "сдавшимся трусам". И их реально пытались спасти, когда была возможность. В конце войны была одна совершенно фантастическая операция именно по спасению военнопленных, я когда-нибудь об этом эпизоде расскажу, потому что он очень душеподъемный.

"Братья по оружию"

Сериал "Братья по оружию" от Спилберга и Хэнкса


Прежде чем рассмотреть сам сериал, скажу кое-что об истории и политике. Рассматривая какую-либо книгу или фильм о ВМВ от американцев всегда надо держать в уме несколько вещей (потому что угол зрения на ВМВ с Запада, особенно если речь идет о США изрядно отличается от нашего, поэтому многие вещи, которые мы впитали еще в школе по поводу "великой войны" надо бы подкорректировать, чтобы понять чужой взгляд). Во-первых, надо себе хоть немного представлять, что такое были США 30-х - 40-х годов. Это была страна, в истории которой было немного "внешних" войн. Самый крупный и тяжелый военный конфликт, который на тот момент пережили американцы (за всю историю) - это была Гражданская война Севера и Юга. И происходила она аж семьдесят лет назад. Из более поздних конфликтов можно назвать войну с испанцами за Филиппины и Первую Мировую. Но обе эти войны мало затронули США. Даже участие в ПМВ было не таким уж большим. Таким образом, у США был очень небольшой "боевой" опыт, как у государства. Однако с другой стороны надо учесть весьма сильный "дух фронтира". Долгая борьба с враждебными индейскими племенами закалила американцев и из них выходили неплохие солдаты.

Второй момент, который надо учитывать, это то, совсем недавно США пережили жестокий экономический кризис, "Великую Депрессию". Люди привыкли ценить каждый доллар. В армию, от бедности и безысходности, завербовалось много людей, которые, в целом, никакого призвания воевать не ощущали, им просто надо было что-то есть (а некоторым - и кормить семьи). Именно поэтому деньги и возможность заработать для американцев во многих случаях были определяющими (и совершенно не стоит удивляться и осуждать, когда один из ветеранов говорит, что он завербовался в десантные войска, потому что там обещали больше платить).

Третье: если говорить о ВМВ, то в войне с немцами американцы определенно воевали "за чужого дядю". У них не стояла задача "защитить родную землю", ни в каком раскладе. Гитлер и в самых своих фантастических мечтах не рассчитывал завоевать США, это было нереально (это стало бы реальностью только в случае, если бы Германия разработала ядерное оружие, а США - нет). Но об этом в начале войны и даже в конце мало кто догадывался (и к счастью, Германия не успела). Таким образом, опять же не стоит удивляться, что солдаты как-то не особо рвутся под пули, особенно призывники, а не добровольцы. Вообще, в такой ситуации, скорее, надо удивляться, что солдаты вообще куда-то идут и даже как-то побеждают. Впрочем, когда вокруг начинают убивать твоих товарищей, то мотив сражаться, безусловно, появляется.

Четвертое: никто из этих людей не предвидел будущее и не знал всей подоплеки (и не знал того, что мы хорошо знаем сейчас). Гитлер для простых американцев был, по образному выражению одного из ветеранов, "просто страшноватый клоун". О концлагерях, терроре, попытках уничтожения целых народов, зверствах на оккупированных территориях еще знали очень мало или не знали вообще (особенно широкая публика). Конечно, были всякого рода пропагандистские фильмы, сведения просачивались, но все это вполне можно было списать на обычные пропагандистские преувеличения (никто даже не думал, что правда окажется страшнее этой пропаганды). В то же время Советская Россия была пугалом. Коммунисты сами этому поспособствовали, крича вскоре после Октября о необходимости "мировой революции", которой СССР будет всячески помогать и раздувать всеми силами. Плюс рассказы бежавших от революции эмигрантах об "ужасных большевиках". Из Гитлера и Сталина довольно многие выбирали первого, он казался более "своим" и менее страшным.Разумеется, они были неправы. Нет, серьезно, они были неправы.

В общем, все эти вещи при просмотре "Братьев по оружию" стоит учитывать. Хотя все равно не обошлось без некоторых натянутостей и странностей, но об этом позже.

Collapse )

Часть 2

В 3 утра, 12 апреля 1942 года – на второй день после сдачи – полумертвые, мы прибыли в Орани, место на северо-востоке Батаана, после похода длиной в двадцать один час из Кабкабена, на южном мысе полуострова. Этот марш длиной в тридцать миль по неровной, запруженной дороге, длился почти что от рассвета до рассвета.

Это было бы суровым испытанием и для здоровых людей. К иссушающей жаре и слепящей пыли добавлялись жестокости японцев. Учитывая наше состояние, я вообще удивляюсь, как мы это выдержали. Уже несколько дней мы не ели. Нами владела хроническая усталость. Многие были больны. Я знаю людей, которые вообще не помнили, как прибыли в Орани. Они были похожи на зомби – ходячих мертвецов с Карибских островов.

Почти что в самом центре города японцы приказали нам сойти с дороги и пройти на пустырь, огороженный колючей проволокой. Он предназначался для размещения пятисот человек. А в нашей партии было шестьсот. Кроме того, внутри уже находилось 1500 американцев и филиппинцев.

Наши носы почуяли вонь этого места задолго до того, как мы туда вошли. Сотни пленных страдали от дизентерии. Экскременты покрывали землю. Лачуга, которая служила уборной, явно не справлялась со своей задачей.

Collapse )

(no subject)

В Москве прогулки по графику. Че-та ржу.

Здесь на карантин забили уже с месяц, только в плохую погоду прячутся. А я и вовсе не соблюдала, только в дождь :). Ну, правда, смешно бояться при семи (!) официальных больных на данный момент. На почти триста тысяч.

Дети тоже гуляют, ибо.

Отец как ездил, так и ездит. Только маску цепляет на всякий случай.

Людей вообще на улицах стало больше. Наверное, безработные гуляют.

На работе сотрудники долбанулись вконец. У нас так устроено, что заданные в течение суток задачи надо рассмотреть за три следующих рабочих дня. Так эти чертовы трудоголики на удаленке теперь посылают задачи даже в выходные! Даже глубокой ночью! В полчетвертого и полпятого утра! Я офигеваю потихоньку, а задач теперь из-за этого на четверть больше! Какого черта?! И ошибки совершенно дурацкие, а все потому, что ночью сидят.

Лично я заболеть не боюсь. Ну, заболею. Скорее всего, выздоровлю. А даже если помру - не жалко. В общем, ни малейшей паники.

Москвичи (и питерцы), а вы реально дома сидите или нет? Вот прямо безвылазно?

(no subject)

Поразительно все-таки, насколько люди бывают добрые, причем с ущербом для себя. Перевожу сейчас про Батаанский марш смерти. Пленные идут через небольшой городок.

"Мы были в части города, где селились местные жители. Окна были заполнены сочувственными лицами. Весть о нашем появлении летела вперед нас.

Вдруг из верхнего окна одного большого дома на нас обрушился дождь из разных продуктов. За ними последовали другие дары, которые нам кидали втайне сочувствующие филиппинцы, стоящие по краям дороги. Там были куски хлеба, рисовые печенья, палочки сахара и шоколад. И сигареты.

Японцы пришли в бешенство. Они бросались на этих добрых самаритян, били их, пинали, кололи штыками без всякого разбора. Японцы старались растоптать ту еду, которую не успели подобрать. Они начали вымещать злобу на нас. Горожане, увидев, что их подарки только ухудшают наше положение, перестали их кидать.

Некоторые филиппинцы спрашивали японцев, нельзя ли нам помочь. Но этим просителям было сказано держаться от нас подальше. Помню, один торговец хотел открыть для нас свою лавку. Мы могли бы брать там все бесплатно, как он сказал. Японский офицер набросился на него с руганью, крича, чтобы он убирался". (с)


Ну вот представьте, что было бы с той лавкой, если бы там похозяйничала пара сотен очень голодных людей? Чистое разорение же. А человек был готов на такое, только бы помочь...

(no subject)

Когда сказали, что нас (то есть всех служащих завода, точнее, всех заводов из группы компаний) в приказном порядке переводят на удаленку, то я несколько приуныла. Решила, что все будет тормозить и обязательно будут проблемы с настройкой. И знаете, сколько я потратила на настройку дома? 10 минут! А работаю, будто в офисе сижу, за удаленным рабочим столом. И тормозит самую малость, почти незаметно. Кайф, просто кайф. Единственная проблема - не могу никому позвонить, ведь все телефоны в справочнике - рабочие стационарные, мобильных нет. Общаемся через почту, что иногда неудобно.Зарплата вся будет, у нас все белейшее, даже премии. Если бы еще няньку детей нянькать (бабушку на самоизоляцию закрыли, а муж работает вне дома), то было бы вообще хорошо. Но дети почти все время сами себя развлекают, только кормить их надо. Гулять по понятным причинам не ходим, хотя можно было бы (здесь сколько хочешь пустырей без людей), но Род с насморком и мы решили не рисковать, да и некому гулять.

Магазинов в радиусе 200 метров - 5 штук, причем один - огромный гипермаркет и есть фикспрайс, так что очень много чего можно купить. Дефицита продуктов нет (только пару дней гречки не было, но сейчас есть). И масок нет.

Коронавируса как такового совершенно не боюсь, ни малейшей паники. Официально у нас тут ничего нет, неофициально, вроде, не слышно, чтобы много людей хоть чем-то болело, так что, скорее всего, тоже нет.

Ира Аллор «Ветвь ойолайрэ»

Роман написан в не самой обычной манере: в нем идут параллельно как бы две «линии» с одним и тем же героем. Одна линия рассказывает историю героя с того момента, когда его жизнь круто изменилась: с попадания в плен к пиратам и затем на мраморные каменоломни в качестве раба. Вторая же «линия» показана пунктиром: это серия эпизодов, в которых рассказано о второй половине жизни героя. Да, мы сразу знаем, что он выживет (хотя и не знаем, каков будет конец истории), но не знаем, каким образом. История изобилует неожиданными поворотами, так что читатель не раз удивится.

Много здесь и различных цитат, вставленных в текст. Так что автор интересно поиграл со смыслами. Как вам, например, хоббит по имени Бонбо… Крик? Который возглавляет банду налетчиков в Одессе, то есть, простите, в Умбаре и разговаривает очень характерно? Его речь не раз заставит улыбнуться. А один из героев скажет: «Не делайте из еды культа». Вот только что у него за еда…

Одни из самых потрясающих эпизодов – о Волне. Волна является герою во снах, Волна встает в песне и ее же герой видит воочию. Этот момент очень хорошо описан – здесь есть ужас, отчаяние и горькое чувство потери.

Есть в книге эпизоды страшные, есть красивые, есть забавные (одни только речи Бонбо Крика чего стоят!) В общем, читатель не заскучает.

И теперь о главном. Об идее книги.

Как я понимаю, автор задался целью показать, что некто, кого все считают «ужасным чудовищем», вполне может быть достойным человеком (или нечеловеком). А вот вроде бы «чистые» и «достойные» «борцы со злом» сами являются тем самым злом. Насчет второго не спорю – образы «паладинов в белых плащах», «фарисеев» у автора вышли узнаваемыми и правдоподобными. И не жаль «борцов со злом», которые отправились на встречу с Намо в одном из эпизодов книги. Но вот насчет главного героя я не согласна с позицией автора. По моему мнению, решение питаться кровью живых людей ради поддержания собственной жизни (точнее, «нежизни») является недостойным решением. Герой может сто раз решить, что он будет убивать только «плохих» или «ненужных» ради своего кровавого пропитания, но кто ему дал право судить? И почему он лучше работорговца или пирата, которые тоже убивают и калечат других ради выгоды? И да, почему в этом мире благородно и достойно ведут себя только вампиры, налетчики, воры и проститутки и поклонники Мелькора Скорбящео? Ни одного другого достойного героя не показано, все либо подлецы, либо лицемеры, либо убийцы невинных сектантов (эпизод с вырезанием «тихих» гондорцами меня изрядно покоробил – зачем так-то?)

Собственно, автор честно предупреждает, что написано и по канону Толкина, и по мотивам ЧКА, и по мотивам собственной книги («Пестрая книга Арды»), так что искать здесь исключительно канон не стоит. Сам взгляд на мир Толкина интересный и своеобразный, хотя может не всем понравиться.

Часть 1

Глава 14

Прощение

После моего первого выступления в Модесто предложения посыпались будто из рога изобилия. Я понял, что мой путь – из юного хулигана в олимпийца, из военнопленного в алкоголика, от кошмаров к вере – мое выступление – увлекало людей, они думали: «И что же было дальше?», так что я решил, что приглашения – это доказательство Божьего плана и возможность проверить крепость моей новой веры путем следования ему.

Я постоянно ездил выступать, иногда ехал поездом или летел. Синтия и Сисси чаще всего сопровождали меня. Когда приглашают выступить, обычно возмещают все расходы да еще выплачивают гонорар. Бог знал мои нужды и послал мне возможность их удовлетворить. И я аккуратно возвращал десять процентов церкви.

Однажды вечером, после выступления в маленькой церкви Бёрбанка, за самой последней скамьей я увидел стоящего Гарри Рида, моего старого приятеля.
- Я проходил мимо и решил зайти посмотреть, зачем тут собралась толпа, - сказал он.

Его приход сильно меня удивил и не только потому, что мой старый университетский друг решил из всех мест зайти именно в церковь. Восемь месяцев назад Гарри отправился в корабельный круиз на Гавайи. Я и не знал, что он вернулся в город.

- Я отвезу тебя домой, - сказал он.

По дороге в Голливуд он рассказывал о своем путешествии на острова.

- Я пытался зафрахтовать яхту, но ни одной свободной не было, так что у меня там была пропасть свободного времени. Я провел его весело: вечеринки, хорошенькие девушки, выпивка – ну, ты знаешь, как обычно.

Я знал. Но Гарри говорил не радостно, а как-то озадаченно.

Collapse )

Часть 2

Мы с товарищами забирались все дальше от Токио, посетили и другие острова – и Хиросиму. Некоторые районы города все еще были радиоактивны, но на окраинах уже строились новые дома.

Я встретил майора Ойе, искреннего христианина, который за свои проповеди во время войны попал в концлагерь. Но он совсем не выглядел подавленным и удрученным, не было в нем обиды и за то, что он оказался в тюрьме.

- У меня нет причин жаловаться, - со смехом сказал он. – Тогда у меня была самая большая паства за всю мою жизнь – и они никуда не могли уйти с проповеди!

Он преподнес мне в подарок винтовку, которую атомный взрыв покорежил прямо в руках держащего ее солдата. Она оплавилась и согнулась, и я не верил глазам своим, когда он подарил мне этот символ ужаса и поражения. И говорил о прощении. Я был тронут.

Я разговаривал с обгоревшими жертвами взрыва в больнице, переходя со своим переводчиком от кровати к кровати. Один человек показал мне огромный ожог на спине и сказал:

- Я горд, что собой спас миллионы жизней.

Горд? Спас миллионы жизней? Не сошел ли он с ума? Нет. Хотя при атомной бомбардировке погибли тысячи людей, ученики войны знают, что это правда. Все еще веря в «божественный ветер» древних времен, японцы ждали бы чуда и никогда бы не сдались, а нам пришлось бы высаживаться на их берега. Жестокая долгая битва за Окинаву – вот пример. В Офуне Джеймс Сасаки говорил мне, что если союзники вторгнутся в Японию, 10 процентов ее 75-милионного населения погибнет – да еще и огромное количество нападающих, большинство из которых не были бы настоящими солдатами – это были «Корпуса молодежи»: юноши прямо из колледжа, которых обучили для последней атаки, фактически, приговоренные к смерти. После войны, когда люди осуждали сброс атомных бомб, молодой человек из одного такого Корпуса написал в газету следующее: «Эй, я был одним из тех парней, которых шесть недель обучали, как держать винтовку и штык. Я знал, что мы идем на смерть. Без бомб мы бы потеряли еще полмиллиона человек убитыми при вторжении (кодовое название «Ливень»), а японцы – в пять раз больше».

Когда я вернулся в Токио, оказалось, что деньги у меня кончаются, но во время ланча в отеле я встретил одного флотского лейтенанта, который, услышав мой разговор, представился. До отъезда из Хиросимы я выяснил, что мне нельзя взять с собой винтовку, которую я получил. Тогда лейтенант сказал:

- Я вам скажу, что надо сделать. Пойдете со мной на корабль, потолкуете с некоторыми ребятами, а я не только дам вам двести пятьдесят долларов, чтобы вы могли еще остаться в Японии, но и возьму вашу винтовку домой и отдам вам ее, когда вернетесь.

Он сделал все, как обещал, и я остался в Японии.

Деньги позволили мне попутешествовать по японским деревням. После моего пребывания в Офуне и Наоэцу такая местность была мне привычнее, чем большие города. Старики и старухи, которые толкали перед собой тележки с сушеной рыбой и бобами вдоль дорог, казались мне старыми друзьями. Однажды в хмурый, холодный и ненастный день мы повстречались с пожилым крестьянином, который толкал перед собой двухколесную тележку через ячменное поле. Он долго слушал наши речи и уразумел, что мы толкуем ему о Боге, а затем взглянул вверх, указал пальцем в небо и сказал:

- Я молюсь Солнечной богине.

И тут же облака разошлись, и выглянуло солнце, согрев нас. Он улыбнулся и сказал:

- Разве может быть что-нибудь лучше?

И что я мог ответить, кроме того, что просто улыбнуться в ответ? Когда я дал ему брошюрку о христианстве, он поклонился и поблагодарил меня, а затем медленно пошел дальше, наслаждаясь солнечным светом.

В Токио пара супругов-миссионеров рассказала мне новость: один бывший японский моряк, который слышал мою речь, подошел к ним и признался:

- Я был одним из тех, кто избил Замперини на корабле по дороге в Йокогаму и cломал ему нос. Как вы думаете, он, и правда, простил меня?

Его уверили, что да, но посоветовали спросить меня самого в письме. Я ответил так, чтобы не оставалось и тени сомнения в моем прощении, но пока писал, подумал: «Писать-то нетрудно. А легко ли будет сказать это в лицо?»

Пришло время ответить на этот вопрос.

Журнал «Лайф» связывался со мной раз в несколько дней, спрашивая, нашел ли я способ посетить тюрьму Сугамо. Мне это пока не удалось, и я отвечал, что продолжаю попытки. Но для начала я решил съездить в те самые концлагеря, где когда-то пребывал в заключении. Пусть это будет тренировка, разогрев перед забегом.

До Офуны я дошел по длинной узкой дороге, скользкой от дождя, и увидел, что лагерь так и остался на месте. Окрестные жители растащили деревянную ограду, то ли для построек, то ли на дрова, два барака были разрушены и на их месте были разбиты поля. В третьем бараке поселились бездомные, один из которых спал под тем самым деревом, где Мумия читал свою газету. Кладбище, на котором мы попрощались со столькими товарищами, сгорело.

Теперь Офуна – курорт. А тогда оно было местом болезненных воспоминаний.

В Омори было то же самое, разве что, проезжая по мосту на этот искусственный остров, я был больше испуган, чем опечален. Вспоминал ли я ужас от атак В-29 на Токио, бомбоотсеки которых были беременны разрушением? Или видел злобное жабье лицо Птицы и слышал свист ременной пряжки, летящей мне в голову?

Collapse )