Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Батаанский марш смерти. Часть 1

Ужасов вам в ленту. К сожалению, реальных, к счастью, давно окончившихся...

Переведено лично мной из книги "История Десса". На русский переводится впервые.


Батаанский марш смерти

Рассказ У.Э.Десса, подполковника ВВС США.



К северу от узкого аэродрома стояла гора Батаан, ее зубчатый кратер возносился на высоту 4600 футов в чистое холодное небо. С этой же высоты доносился гул японских бомбардировщиков, бесконечно кружащих над нами. На юге поднимался дым от груды камней, в которую превратился Маривелес.

В трех милях от нас, за зеленовато-голубыми водами бухты, возвышался каменный Коррехидор, непокоренный, он защищал морской путь к Маниле, которая уже пала. Облачка серого дыма появлялись на склонах и вершине горы, когда японские бомбардировщики сбрасывали на нее свой груз.

Пыль вокруг Маривелеса взметали колеса грузовиков и самоходной артиллерии. Японская артиллерия готовилась открыть огонь по Коррехидору с затопленных рисовых полей и ближайших гор. Из клубов пыли и дыма появлялись все новые американские и филиппинские солдаты, чтобы присоединиться к нам в ожидании торжества Императорской японской армии.

После прибытия я сразу же услышал настойчивый шепот со всех сторон:

- Избавляйтесь от всего японского, быстро!

- От чего японского? – спросили мы.

- От всего: денег, сувениров. Избавляйтесь от всего!

Мы быстро последовали совету и вовремя.

Японские сержанты и рядовые с тремя звездами стали ходить среди нас, приказывая открыть и вывернуть вещмешки. Они обыскали нас самих и стали рыться в вещах, забирая всякие предметы.

Collapse )

(no subject)

Опять у меня какой-то разрез с большинством зрителей. Говорят, что "Однажды... в Голливуде" - скучное кино. О_О, да ну! Я посмотрела на одном дыхании и мне было ОЧЕНЬ интересно. А уж последний минут 15!!! И это при том, что я очень не люблю Ди Каприо, он меня раздражает своей внешностью (хотя актер неплохой).

Но если будете вообще смотреть, то обязательно, обязательно прочитайте в Вики статью про Чарльза Мэнсона. Внимательно прочитайте. И тогда гарантирую вам кайф от просмотра Collapse )

Часть 1

Глава 14

Прощение

После моего первого выступления в Модесто предложения посыпались будто из рога изобилия. Я понял, что мой путь – из юного хулигана в олимпийца, из военнопленного в алкоголика, от кошмаров к вере – мое выступление – увлекало людей, они думали: «И что же было дальше?», так что я решил, что приглашения – это доказательство Божьего плана и возможность проверить крепость моей новой веры путем следования ему.

Я постоянно ездил выступать, иногда ехал поездом или летел. Синтия и Сисси чаще всего сопровождали меня. Когда приглашают выступить, обычно возмещают все расходы да еще выплачивают гонорар. Бог знал мои нужды и послал мне возможность их удовлетворить. И я аккуратно возвращал десять процентов церкви.

Однажды вечером, после выступления в маленькой церкви Бёрбанка, за самой последней скамьей я увидел стоящего Гарри Рида, моего старого приятеля.
- Я проходил мимо и решил зайти посмотреть, зачем тут собралась толпа, - сказал он.

Его приход сильно меня удивил и не только потому, что мой старый университетский друг решил из всех мест зайти именно в церковь. Восемь месяцев назад Гарри отправился в корабельный круиз на Гавайи. Я и не знал, что он вернулся в город.

- Я отвезу тебя домой, - сказал он.

По дороге в Голливуд он рассказывал о своем путешествии на острова.

- Я пытался зафрахтовать яхту, но ни одной свободной не было, так что у меня там была пропасть свободного времени. Я провел его весело: вечеринки, хорошенькие девушки, выпивка – ну, ты знаешь, как обычно.

Я знал. Но Гарри говорил не радостно, а как-то озадаченно.

Collapse )

Часть 2

Мы с товарищами забирались все дальше от Токио, посетили и другие острова – и Хиросиму. Некоторые районы города все еще были радиоактивны, но на окраинах уже строились новые дома.

Я встретил майора Ойе, искреннего христианина, который за свои проповеди во время войны попал в концлагерь. Но он совсем не выглядел подавленным и удрученным, не было в нем обиды и за то, что он оказался в тюрьме.

- У меня нет причин жаловаться, - со смехом сказал он. – Тогда у меня была самая большая паства за всю мою жизнь – и они никуда не могли уйти с проповеди!

Он преподнес мне в подарок винтовку, которую атомный взрыв покорежил прямо в руках держащего ее солдата. Она оплавилась и согнулась, и я не верил глазам своим, когда он подарил мне этот символ ужаса и поражения. И говорил о прощении. Я был тронут.

Я разговаривал с обгоревшими жертвами взрыва в больнице, переходя со своим переводчиком от кровати к кровати. Один человек показал мне огромный ожог на спине и сказал:

- Я горд, что собой спас миллионы жизней.

Горд? Спас миллионы жизней? Не сошел ли он с ума? Нет. Хотя при атомной бомбардировке погибли тысячи людей, ученики войны знают, что это правда. Все еще веря в «божественный ветер» древних времен, японцы ждали бы чуда и никогда бы не сдались, а нам пришлось бы высаживаться на их берега. Жестокая долгая битва за Окинаву – вот пример. В Офуне Джеймс Сасаки говорил мне, что если союзники вторгнутся в Японию, 10 процентов ее 75-милионного населения погибнет – да еще и огромное количество нападающих, большинство из которых не были бы настоящими солдатами – это были «Корпуса молодежи»: юноши прямо из колледжа, которых обучили для последней атаки, фактически, приговоренные к смерти. После войны, когда люди осуждали сброс атомных бомб, молодой человек из одного такого Корпуса написал в газету следующее: «Эй, я был одним из тех парней, которых шесть недель обучали, как держать винтовку и штык. Я знал, что мы идем на смерть. Без бомб мы бы потеряли еще полмиллиона человек убитыми при вторжении (кодовое название «Ливень»), а японцы – в пять раз больше».

Когда я вернулся в Токио, оказалось, что деньги у меня кончаются, но во время ланча в отеле я встретил одного флотского лейтенанта, который, услышав мой разговор, представился. До отъезда из Хиросимы я выяснил, что мне нельзя взять с собой винтовку, которую я получил. Тогда лейтенант сказал:

- Я вам скажу, что надо сделать. Пойдете со мной на корабль, потолкуете с некоторыми ребятами, а я не только дам вам двести пятьдесят долларов, чтобы вы могли еще остаться в Японии, но и возьму вашу винтовку домой и отдам вам ее, когда вернетесь.

Он сделал все, как обещал, и я остался в Японии.

Деньги позволили мне попутешествовать по японским деревням. После моего пребывания в Офуне и Наоэцу такая местность была мне привычнее, чем большие города. Старики и старухи, которые толкали перед собой тележки с сушеной рыбой и бобами вдоль дорог, казались мне старыми друзьями. Однажды в хмурый, холодный и ненастный день мы повстречались с пожилым крестьянином, который толкал перед собой двухколесную тележку через ячменное поле. Он долго слушал наши речи и уразумел, что мы толкуем ему о Боге, а затем взглянул вверх, указал пальцем в небо и сказал:

- Я молюсь Солнечной богине.

И тут же облака разошлись, и выглянуло солнце, согрев нас. Он улыбнулся и сказал:

- Разве может быть что-нибудь лучше?

И что я мог ответить, кроме того, что просто улыбнуться в ответ? Когда я дал ему брошюрку о христианстве, он поклонился и поблагодарил меня, а затем медленно пошел дальше, наслаждаясь солнечным светом.

В Токио пара супругов-миссионеров рассказала мне новость: один бывший японский моряк, который слышал мою речь, подошел к ним и признался:

- Я был одним из тех, кто избил Замперини на корабле по дороге в Йокогаму и cломал ему нос. Как вы думаете, он, и правда, простил меня?

Его уверили, что да, но посоветовали спросить меня самого в письме. Я ответил так, чтобы не оставалось и тени сомнения в моем прощении, но пока писал, подумал: «Писать-то нетрудно. А легко ли будет сказать это в лицо?»

Пришло время ответить на этот вопрос.

Журнал «Лайф» связывался со мной раз в несколько дней, спрашивая, нашел ли я способ посетить тюрьму Сугамо. Мне это пока не удалось, и я отвечал, что продолжаю попытки. Но для начала я решил съездить в те самые концлагеря, где когда-то пребывал в заключении. Пусть это будет тренировка, разогрев перед забегом.

До Офуны я дошел по длинной узкой дороге, скользкой от дождя, и увидел, что лагерь так и остался на месте. Окрестные жители растащили деревянную ограду, то ли для построек, то ли на дрова, два барака были разрушены и на их месте были разбиты поля. В третьем бараке поселились бездомные, один из которых спал под тем самым деревом, где Мумия читал свою газету. Кладбище, на котором мы попрощались со столькими товарищами, сгорело.

Теперь Офуна – курорт. А тогда оно было местом болезненных воспоминаний.

В Омори было то же самое, разве что, проезжая по мосту на этот искусственный остров, я был больше испуган, чем опечален. Вспоминал ли я ужас от атак В-29 на Токио, бомбоотсеки которых были беременны разрушением? Или видел злобное жабье лицо Птицы и слышал свист ременной пряжки, летящей мне в голову?

Collapse )

Часть 1

Глава 13

Второй шанс


Мой банковский счет все еще был полон, хороший старт, чтобы проверить старую поговорку о том, что деньги делают деньги. И в самом деле, видения успеха обуревали меня, я был настроен очень оптимистично. Из-за послевоенного бума в экономике все только и говорили о том, как заработать деньги, о том, как «провернуть дела» и сделать деньги быстро. Я тоже хотел больших барышей. Я хотел наверстать потерянное время, избавиться от хлопот, найти себе занятие. Почему я должен жить от одной получки до другой, как отец? Я стал беспокойным. Я хотел заработать побольше деньги и побыстрее.

Проще всего было заработать на распродажах военного имущества. Я купил тридцать квонсетских ангаров и тут же продал их киностудиям, которым они были нужны под склады. Когда я закончил с этим, то переключился на военные холодильники, которые нуждались в небольшом ремонте, и тоже остался с прибылью. Вместе с другом я вошел в бизнес с так называемыми Переносными Телефонами, предками нынешних мобильников, сделанных на кристаллах. И снова я заработал.

- Вот видишь, как все просто, если есть наличные и полезные знакомства? – похвастал я Синтии. – Скоро я тебе куплю дом даже больше того, в котором ты выросла.

Я хотел доказать ее родителям, что их дочь сделала правильный выбор.

- Мне не нужен большой дом, Луи, - сказала она. – Но надо купить хотя бы маленький и выехать из этой квартиры.

- Подожди немного, - сказал я. – Пусть деньги поработают. Скоро мы будем жить на проценты.

Cинтия была настроена скептически, но снисходительно. Я знал, ей нравилось, что мои занятия бизнесом позволяли мне иметь гибкий график работы. «Офисом» был мой дом, а молодая влюбленная пара ничего так не любит, как проводить время вместе.

Мой банковский счет рос, с ним росли и мои аппетиты. Я пришел в восторг, когда узнал, что два мои приятеля по ЮКУ, оба ставшие крупными бизнесменами, скупили по дешевке несколько бульдозеров D8 на Филиппинах. Им нужно было семь тысяч долларов, чтобы обеспечить перевозку на корабле, если бы я их вложил, то удвоил бы свои деньги за шесть недель. Они показали мне подписанные обязательства, чтобы подтвердить свои слова. На нашей деловой встрече была и Синтия, а после она высказала мне кое-какие возражения, но я отмел их.

- Ты же их слушала, - сказал я. – Ты видела доказательства. Мы не можем упустить этот случай. Я хочу этим заняться.

Нашим представителем был один японец с Гавайев.

- Без проблем, - сказал он за несколько часов до отъезда для улаживания этого дела, положив в карман чек на 7000 долларов. – Все под контролем.

Collapse )

Часть 2

Я знал, что Синтия, которая выросла в семье убежденных протестантов, искренне беспокоилась о нашем духовном благополучии; несмотря на мою собственную неприязнь к религии и упрямое желание не давать ей посещать церковь, я уважал в ней эту черту. Но пойти в шатер, где толпа возбужденных людей кричит, вопит и завывает… чушь какая.

Я уже слышал раньше об этих «святых трясунах». Когда я был ребенком, они приезжали в наш город, но им не позволили зайти в пределы Торранса. Иногда мы с друзьями тайком приходили к ним вечером, ложились на землю и, подняв край шатра, наблюдали за этими безумцами, которые устраивали спектакль для самих себя: на ртах у них выступала пена, они валялись в пыли и завывали как сумасшедшие. Некоторые из них ложились н спину и поднимали руки и ноги вверх – к Господу. Поэтому-то их и звали «святыми трясунами».

Когда мы однажды рассказали об этом священнику, он предостерег нас не ходить туда больше. «Ими владеют демоны. Держитесь подальше».

Несколько дней спустя сосед снова позвал нас пойти туда, и на этот раз Синтия решила пойти туда одна. Ну, мы же все равно собирались развестись, так что какая разница? А я вместо этого пошел на вечеринку.
Collapse )

Часть 2

Когда я был ребенком, кто-то столкнул меня с двадцатифутовой платформы на Редондо-бич в бассейн с соленой водой, и я упал в воду боком. Ухо раздулось на месяц или два. С тех пор я всегда ношу в ухе затычку. Если армейские и заметили эту мою физическую особенность, то не придали ей значения, да и я не стал о ней напоминать.

Cинатра решил, что я над ним издеваюсь, и замолчал.

После того, как мы вылетели из Сент-Луиса, у меня тоже была небольшая стычка со стюардессой. Не знаю уж по какой причине, но из третьего мотора на «Констеллейшен» начало подтекать масло и он иногда искрил. Я выглянул в иллюминатора и заметил утечку масла.

Я сказал:

- О-о.

Синатра спросил:

- Что-то не так?

- У самолета утечка масла. А это «Констеллейшн».

- И что, черт побери, это означает? – спросил он.

- Ну, у «Констеллейшн» есть проблемы с третьим мотором.

Они позвали стюардессу, и она стала на меня кричать за то, что пассажиры беспокоятся. Но я не обратил на это внимания.

- Юная леди, - сказал я, - вам бы лучше сейчас же позвать капитана.

- Сэр, вы беспокоите пассажиров.

Я сказал:

- Лучше бы вам сходить к капитану или я схожу сам.

Теперь капитан пришел ко мне. Когда я показал ему проблему, он ринулся как сумасшедший на мостик, развернул самолет и полетел обратно в Сент-Луис. ТНА разместили нас на ночь в отеле. На следующий день я сел на другой рейс. Синатра с друзьями предпочли поезд.

Военно-воздушные силы предоставляли всем вернувшимся военнопленным две недели оплачиваемого отдыха для восстановления сил*. Я не жаловался на ночную жизнь и веселые развлечения Голливуда, но подумал, что перемена обстановки отгонит мои кошмары. Можно было выбрать из четырех предложенных мест отдыха. Одно из них было на Гавайях, но я только что вернулся с Гавайев. Другое было на Майями-бич. Там я никогда не был. Они сказали также, что я могу взять с собой еще кого-нибудь. Член семьи мог бы стеснить мой отдых, постоянной девушки у меня не было, так что я пригласил идеального товарища: моего приятеля, обожающего веселье – Гарри Рида.
* В оригинале R&R – «rest and relaxion» (отдых и восстановление сил) – стандартное название отпуска, предоставляемого военнослужащим армии США после серьезных ранений, болезней и т.д., полученных во время боевых действий (прим. перев.).

Мы остановились в прелестном Эмбасси Отеле в Майями и в номере нашли длинный список возможных развлечений для солдат на отдыхе. Например, в Рон Рико Рам каждый день устраивали вечеринку. Ты приходил к ним в главное здание – прекрасный выбор блюд и напитков – и заказывал смешивать ледяные или пенящиеся коктейли по своему вкусу один за другим, иногда с зонтиком. Можно было выйти в море на рыбалку. Поехать на экскурсию. Посетить зоопарк. Отправиться на вечеринки и танцы для летчиков.

Collapse )

Фрэнк Синатра

Небольшой эпизод из следующей главы "Дьявола", забавный (а то я что-то ушла в трагедии).

Синатра красавец, конечно, а Луи - тролль! :)

Небольшая предыстория: Луи нужно было улететь в Нью-Йорк, присутствовать на соревнованиях в свою честь, а самолеты были переполнены. Тогда он провернул небольшую инсценировку, в результате которой встретился с Говардом Хьюзом (знаменитый миллионер, инженер и авиатор, владелец Транснациональных авиалиний). Хьюз уступил Луи собственное место в самолете. VIP-место оказалось рядом с Фрэнком Синатрой и его сопровождающими.

"Самолеты ТНА были четырехмоторными «Констеллейшн». Полет занимал весь день с посадкой для дозаправки в Сент-Луисе. Я сидел рядом с Френком Синатрой и двумя его телохранителями. Я почти ничего не знал о Синатре, кроме того, что в Омори Дува сказал мне:

- Это лучший певец в Америке. Девушки просто с ума сходят, прыгают на его концертах в проходах.

Collapse )

Часть 1

Глава 11

Долгая дорога домой


Путешествие на поезде в Йокогаму через горы заняло около восьми часов. Мой разум все это время был спокоен, но желудок громко урчал от уже ставшего непривычным ощущения полной пустоты. В отличие от некоторых, кто ворчал о годах тяжелых испытаний или жаловался, что следовало скорее освободить нас из Лагеря 4-В, я думал все время о будущем, а не о прошлом. Я был счастлив - больше двух лет ада осталось позади; я знал, что пришло время думать о возвращении домой. Когда я увидел Звезды и Полосы над Йокогамой, то понял, что это сигнал начала новой жизни.

Другие люди тоже так думали.

- Я женюсь на богатой девушке, и пусть она заботится обо мне весь остаток моих дней! – воскликнул один рядовой.

- О, конечно, - сказали мы. – Вот так просто.

- Да, так просто, - не смутился он. – Я буду околачиваться там, где бывают богатые люди. Закон больших чисел: одна из них будет одинокой молодой девушкой, и я окажусь рядом в правильный психологический момент. Если проводишь целые дни в доках, то женишься на дочери рыбака. Вступи в клуб избранных и встретишь наследницу.

- Может быть, - сказал я. – Чересчур чувствительно на мой вкус.

Он пожал плечами и в том, что он ответил, я ощутил привкус горечи, которую испытывали все мы:

- Я просто не хочу больше никаких неприятностей. Пусть, для разнообразия, удача мне улыбнется.

***

Солдат, севший на поезд на остановке перед Йокогамой, рассказал, что нас там ждет. Я насторожил уши, когда он объяснил, что в здании рядом со станцией Красный Крест приготовил для нас кока-колу, кофе и пончики.

- Вы получите все, что захотите, - говорил он с понимающей усмешкой. – Медсестры и девушки из Красного Креста будут рады услужить вам.

Конечно же, всем немедля захотелось пройти в то здание. Как только поезд остановился, из вагонов хлынула толпа взволнованных, истекающих слюной, стремящихся к одной цели солдат и устремилась к сладостям и милашкам. Пробираясь через толпу, я услышал голос, перекрикивающий шум:

Collapse )

(no subject)

Глава 10

«Сдохнет коза - сдохнешь и ты!»


Даже если принять во внимание варварскую жестокость моих тюремщиков, не могу себе представить, что они были настолько дьявольски изобретательны, чтобы спланировать все это: убрать Птицу из Омори, чтобы я воспрянул духом, а потом сокрушить меня, вновь отправив ему под начало.

Я был только одним из многих, но это так и выглядело.

Они знали, что я ненавижу Птицу до самых печенок. Я разрушил их планы на пропаганду, тогда они припугнули меня карательным лагерем. Я не испугался, а обрадовался. Я предпочел бы работать в угольной или соляной шахте, но быть подальше от Ватанабе. Сколько ночей подряд я мечтал задушить его? И как было лучше наказать меня, чем сделать явью мой величайший страх? Это был прекрасно разработанный, исполненный злобы план.

А что насчет самого Птицы? Была ли это его идея или он был изгнан в Наоэцу из-за моего отказа выступать на Радио Токио, а затем его умело использовали как пешку для моего мучительного наказания? Он отправился в Лагерь 4-В, но, думаю, он с большим удовольствием отправился бы в другое место.

Что бы там ни было, я уверен, что переплетение наших судеб не было случайным.

Collapse )