Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

(no subject)

В Москве прогулки по графику. Че-та ржу.

Здесь на карантин забили уже с месяц, только в плохую погоду прячутся. А я и вовсе не соблюдала, только в дождь :). Ну, правда, смешно бояться при семи (!) официальных больных на данный момент. На почти триста тысяч.

Дети тоже гуляют, ибо.

Отец как ездил, так и ездит. Только маску цепляет на всякий случай.

Людей вообще на улицах стало больше. Наверное, безработные гуляют.

На работе сотрудники долбанулись вконец. У нас так устроено, что заданные в течение суток задачи надо рассмотреть за три следующих рабочих дня. Так эти чертовы трудоголики на удаленке теперь посылают задачи даже в выходные! Даже глубокой ночью! В полчетвертого и полпятого утра! Я офигеваю потихоньку, а задач теперь из-за этого на четверть больше! Какого черта?! И ошибки совершенно дурацкие, а все потому, что ночью сидят.

Лично я заболеть не боюсь. Ну, заболею. Скорее всего, выздоровлю. А даже если помру - не жалко. В общем, ни малейшей паники.

Москвичи (и питерцы), а вы реально дома сидите или нет? Вот прямо безвылазно?

(no subject)

Не давать больным еды вообще. Здоровые делятся с ними едой и чем больше больных в лагере, тем меньше работающие "здоровые" едят и вскоре сами заболевают.

Жуткое зло и высокое милосердие в одном флаконе.

И вот это все вместе уживается в человечестве.

(no subject)

Когда я покупала новый Сильмариллион в переводе Лихачевой, то у меня первая мысль была: "Ну наконец-то, наконец-то будет нормальный перевод! Без Финголфина-соглядатая Моргота, без Тингола с серебряными глазами вместо волос, без крылатого Глаурунга!" Купила. Принесла домой. Стала смотреть любимые эпизоды. И наткнулась на эпизоде со спасением Маэдроса на Фингона с лютней! ЛЮТНЕЙ, КАРЛ!!!!! При том, что у меня "эльф с лютней" - больное место. Вот тут у меня все и упало... :((((((

Нет, сам перевод хорош. Но лютня эта убила наповал, конечно.

И о здоровье

Таки да, это пиелонефрит, воспаление почек и мочевого пузыря :( Таблетки-уколы, все дела. Сейчас чувствую себя получше, хотя и не очень хорошо. Грудное вскармливание прекращаю, ибо антибиотики в количестве. Катюха удручена и беспрестанно лезет за пазуху, но я держу оборону :)

Маэдрос в плену. Отрывок 7

Написано в соавторстве с Лаэголасом.


Их приволокли обратно в камеру. Маэдроса вновь приковали к стене, а бесчувственного Келебрина бросили в противоположный угол.

Оставшись с ним наедине, Маэдрос только скрежетал зубами, глядя на глупого синда. Радовало только то, что тот потерял сознание. Подобраться к нему и помочь чем-нибудь, даже если бы не мешали цепи, Маэдрос бы побоялся, потому что каждое его движение сказалось бы на товарище приступом боли, а когда не чувствуешь боли сам – трудно соразмерять движения с нею. Хорошо, если тот пробудет в беспамятстве достаточно долго, чтобы рубцы хоть немного унялись. Маэдрос стоял неподвижно, собирая остатки сил на исцеление, а потом пустил их в ход. Что из этого вышло, он не мог почувствовать, но надеялся, что хоть немного справился.

Келебрин застонал, приходя в сознание... Последнее, что он помнил - кровавые рубцы на спине Майтимо, каждый из которых он чувствовал огненной болью на своей спине и усмехающееся, торжествующее уродливое лицо Темного Владыки... Он открыл глаза - и увидел картину знакомую до мелочей - все та же камера, и Майтимо здесь... Руки у Келебрина затекли и болели, хотя были свободны - конечно, он же чувствует то, что и нолдо. А почему он сам свободен? Келебрин горько усмехнулся этому мимолетному недоумению - боль сковала его лучше любых цепей. Он попытался сесть...

- Лучше лежи, не двигайся, - раздался голос Маэдроса. - Зачем ты это сделал, глупый…

- Пить хочется... - пробормотал Келебрин. Он поискал глазами кувшин или плошку - но нет,
ничего не было.

- Когда двигаешься – тоже больно? – тихо спросил Маэдрос.

- Да…

- Проклятье… - выдохнул нолдо. – Зачем, зачем ты это сделал? Это было бессмысленно!

- Нет. Ты отдохнешь...

- Отдохну для чего? – резко сказал Маэдрос. - Для новой боли?

Он нарочно не смягчал ни слов, ни голоса – чем больше он оттолкнет от себя синда, тем меньше тому захочется жертвовать собой.

- Она будет не твоей...

- А ты что же, думаешь, мне легче глядеть на тебя?

- Я не мог этого выдержать.

- Вот именно. Моринготто играет на наших слабостях, понимаешь?

- Даже если я понимаю - от этого не легче.

- Он ждал, что ты именно так и поступишь... Да и я тоже хорош... не смог держать язык за
зубами, - нолдо опустил голову.

-А это все было... правдой?

Маэдрос не ответил.

- Я все равно не жалею, - твердо сказал Келебрин.

- Конечно. Гордость нам обоим не позволяет ни о чем пожалеть - усмехнулся Маэдрос. - Ты сильный, храбрый и благородный. Что тебя, боюсь, и погубит здесь…

-Мне надо стать слабым и трусливым? – Келебрин слабо улыбнулся. – Почему же ты сам не стал таким?

Маэдрос лишь горько улыбнулся в ответ.

Келебрин продолжал:

-Когда я перестану сочувствовать другим... я стану орком. Я не хочу этого.

- Не в сочувствии дело – а в том, что ты ничем мне не помог и навредил себе. Думаешь, мне легче от твоих мучений? Как ты говорил там: «Лучше бы это был я»? Я сейчас могу сказать то же самое.

- Но … тебе ведь лучше? Ты ведь ничего не чувствуешь?

- Вот именно. Ничего. Даже холода. Как будто у меня нет тела. Наверное, так чувствуют себя фэар в Мандосе.

- Я не думал, что будет так… Я хотел помочь тебе.

Келебрин пошевелился и застонал.

- Долго оно будет… заживать?

- Самое худшее – первые два дня. Потом будет легче. Я попытался немного исцелить себя – сколько хватило сил. Попробуй уснуть, забыться и поменьше двигайся.

Вопреки своему решению Маэдрос не смог разговаривать с Келебрином резко и грубо – стремление защитить и успокоить, утешить и исцелить боль, стремление, укорененное в природе любого из эльдар, взяло верх. «Что же», - горько усмехнулся он про себя, - «значит, я еще не подобен Моринготто».

- Пообещай мне, - сказал нолдо, - что больше не сделаешь такой глупости.

- Не могу.

- Ну хотя бы – откажись от этого сейчас! Никто не посчитает тебя слабым или трусом – разве что Моринготто, но разве тебе важно, что он скажет?

- Так посчитаю я сам. К тому же – я не уверен, что Бауглир согласится.

- И верно, - кивнул Маэдрос, - ему нравится смотреть на чужие страдания – а сейчас страдаем мы оба. Но еще больше он любит…

«Да, конечно! Это ему понравится еще больше», – и Маэдрос послал мысленный зов. «Моринготто!»

«Фэанарион, ты заговорил первым, неужели…» – мысли Моргота были полны насмешки. «Чего ты хочешь?»

«Освободи его! Верни боль мне!»

«Ты не в том положении, чтобы требовать, Фэанарион».

«Я не требую. Я … прошу», - Маэдрос скрипнул зубами. «Умоляю. Встану перед тобой на колени, если прикажешь. Ты ведь этого хотел?»

"Я говорил тебе, что ты будешь просить... Видишь, нолдо, я был прав..."

Маэдрос едва сдержался, что не сказать, все, что думает о "правде Моринготто".

"Какие вы предсказуемые, эльдар. Повтори еще раз, мне нравится слышать, как ты просишь..."

Маэдрос слишком хорошо знал, что любые слова будут истолкованы Отцом Лжи превратно, как будто в кривом зеркале. Это не пугало его – он знал, что говорит только то, что хочет сказать.

"Я прошу", - мысли были бесцветными, как вода. "Верни мне то, что отдал вместо меня синда".

"Раз ты так просишь, я не могу отказать..."

Келебрин с удивлением почувствовал, как боль исчезла. Он пошевелил руками, ощупал спину – он не ощущал ничего, кроме собственных прикосновений.

Маэдрос выгнулся от боли, волной обрушившейся на него. Выдохнул воздух сквозь сжатые до хруста зубы.

- Майтимо! - Келебрин все понял, увидев поникшую голову. - Майтимо, зачем...


Продолжение следует...

(no subject)

Кто не спрятался - я не виноват! В прошлом посте предупреждала, так что нелюбители таких тем - пролистывайте ( для посторонних посетителей ЖЖ - слэша нет и не будет, и не надейтесь :)).

Маэдрос в плену. Отрывок 1.

- Ишь, здоровый…

- Ты чего, и связанного боишься? – насмешливо фыркнул командир . – Сапоги-то знатные… Снять!

Трое орков разом повалили Маэдроса на пол. Он сопротивлялся как мог, но что можно сделать со скованными позади руками? Теперь двое держали его за плечи, не давая подняться, а третий взялся за правый сапог… И с визгом отлетел к стене от сильного пинка кованым каблуком. Сползши на пол, он выплюнул с кровью два выбитых зуба. Маэдрос довольно рассмеялся, но быстро замолк, получив под ребра пинок тяжелым сапогом. Еще двое уселись ему на бедра, так что теперь он не мог согнуть ногу. Теперь он едва мог пошевелиться, и оркам удалось снять с него обувь. Командир ухмыльнулся.

- А остальное? Жалко срезать…

- А что делать? Не освобождать же его… Хотя… А ну-ка, посадите эту сволочь.

И командир врезал изо всех сил по затылку Маэдроса мешочком с песком.

Маэдрос не потерял сознания полностью, но руки и ноги стали ватными. О сопротивлении было нечего и думать. Но вскоре он пожалел, что не впал в беспамятство совсем. Его расковали, отперев ключом наручники, и грязные лапы принялись расстегивать и развязывать его одежду. Это было не больно, но так противно и унизительно, что Маэдрос в муке закрыл глаза. Прикосновение этих существ были отвратительны и тогда, когда он был одет, от ощущения же их пальцев на коже его чуть не стошнило. Однако он ничем не выдал своих чувств, сосредоточившись на возвращающейся в тело силе. Еще немного и… Но он ничего не успел сделать, когда руки вновь завернули за спину и заковали. Теперь его поставили на колени, придерживая за плечи, чтобы он не смог подняться.

-Неплохо… Но кое-чего не хватает. Вы, голодрим, так любите украшения… Браслеты у тебя уже есть, теперь хорошо бы примерить ожерелье… Эй, принесите ожерелье высокому гостю! – он оскалил зубы в усмешке. – Из железа, ибо этот металл наш повелитель ценит превыше всего… Слышишь, голуг? Наш господин чтит тебя высоким знаком отличия…

Один из орков принес хищно распахнутый ошейник, с которого свисала цепь. Маэдрос попытался вскочить на ноги, уйти, убежать отсюда… Бесполезно. Твари были слишком сильными. Один на один эльда мог бы с ними справиться, даже один на двоих или троих… но не один на два десятка… даже если бы ему чудом удалось освободить руки… Ошейник сдавил ему шею так, что стало трудно дышать. Ледяное железо царапало кожу и почему-то не спешило нагреваться теплом его тела…

- Ну вот, голуг, ты готов к встрече с нашим повелителем. Идем же, он с нетерпением ждет тебя! Проводите гостя, а то он пока не знает дороги! – и командир подал знак подчиненным.

Двое подхватили Маэдроса под руки, а один взялся за цепь на ошейнике. Он покорился рывку цепи – ибо что бы он выиграл, сопротивляясь? Еще одно избиение? А ведь они могут тащить его волоком, обдирая кожу о каменный пол… Лучше уж идти самому… - только куда и зачем? Зачем он нужен Моринготто? Он хочет его убить? Почему тогда не убил сразу? Зачем его раздели? Чтобы унизить? Эльдар считают, что негоже разумному ходить без одежды, так делают лишь дикие звери… Моринготто хочет превратить его в животное? Липкий страх исподволь овладевал сердцем Маэдроса. Легко быть отважным, когда ты свободен, труднее остаться таким, когда находишься в полной власти врага. Маэдрос вспомнил мертвого Финвэ, лежавшего у врат Форменоса, его голова была разбита могучим ударом. Что, если и с ним сейчас сделают то же самое?

Путь длился долго. Одни подземные туннели были широкими и высокими, по ним могли пройти в ряд хоть десяток эльдар, другие - низкими и узкими, иногда ему даже приходилось наклоняться. Пол был неровным и ступать по нему босыми ногами было больно. Стоило Маэдросу споткнуться о выступ и вскрикнуть, как орки разразились хриплым довольным хохотом. За руки его больше не держали, видимо, убедившись в покорности пленника. Орк, тянущий за цепь все прибавлял шаг, заставляя это делать и Маэдроса. Вот он резко дернул за цепь… и Маэдрос упал, ударившись плечом под еще более гнусный смех. Он попытался встать… но ему не дали. Орк все так же тянул за цепь, к нему присоединился второй… Маэдросу показалось, что сейчас у него оторвется голова, если раньше ошейник его не задушит. Они действительно поволокли его по полу, обдирая кожу о камни.

Он все же попробовал подняться, но кованый сапог врезался ему под ребра, вышибая дух. Больше он не пытался встать, только повернул голову так, чтобы лицо меньше обдиралось о камень и закрыл глаза. Когда-то они с Финдэкано лазили по скалам, соревнуясь, кто быстрее достигнет вершины. Один раз он соскользнул по почти отвесной поверхности склона, поранив щеку… Но та боль не шла ни в какое сравнение с этой… Ошейник душил все больше, не давая свободно вздохнуть.

Когда Маэдрос уже думал, что задохнется, его рывком подняли на ноги. Он открыл глаза, удивляясь, откуда попеременно исходит то жар, то холод…

Больше всего это помещение походило на кузницу или мастерскую. Вот пылает нечто вроде горна, а рядом лежат клещи, тиски, какие-то тонкие и острые шила, железные палки… Но на этом сходство с кузницей-мастерской кончалось. Зачем в кузнице цепи, свисающие с потолка? Вот что-то вроде деревянного ложа с прикрепленным к нему колесом… А вот на стене висят странные предметы – палки с кожаными ремешками подлиннее и покороче. Одни ремни были толстыми, другие потоньше, но зато их было несколько. Некоторые были гладкими, другие – в узелках или с металлическими крючками… В отдалении стояло высокое черное сидение, похожее на трон.

Ему недолго пришлось оглядываться – его подтащили к тем самым свисавшим с потолка цепям. Один из орков обнажил кинжал и поднес его к глазам Маэдроса, другой рукой крепко ухватив его за волосы. Первым побуждением Маэдроса было отшатнуться, но тварь держала крепко. Глаза! Он как зачарованный уставился на острие кинжала… Он почувствовал, как руки его освобождают… но он не мог сделать даже бесплодную попытку сопротивляться… кончик ножа был так близко к его глазам… Однако и миг освобождения был недолог. На руках сразу же защелкнулись другие наручники, и орк отпустил его волосы, с видимым сожалением убрав кинжал. Цепи со скрежетом поползли вверх, теперь Маэдрос не мог опустить руки ни на дюйм и стоял, вытянувшись во весь рост. Что будет дальше? Ждать ответа пришлось недолго. Еще до этого Маэдрос отметил поток ледяного воздуха, исходящий от дальнего конца помещения – там виднелся вход в еще один большой туннель. Холод этот был похож… да, на тот, что исходил от ошейника – он так до сих пор и не согрелся его теплом. Что таится там, в черной пасти туннеля?

Холод усилился. И в проеме туннеля сгустилась тьма, среди которой мерцали три одинокие искорки света – тусклого, еле заметного. Маэдрос вспомнил о той тьме, что они видели в Форменосе – от нее леденело сердце и мешались мысли. Вот сгусток тьмы стал еще чернее, обрел плоть – и превратился в огромную темную фигуру. От нее веяло таким холодом и злобой, что Маэдрос невольно закрыл глаза. Но это не помогло. Тонкой плоти век было недостаточно, чтобы отгородиться от ужаса, ведь он родился еще до рождения Мира и обладал наивысшей мощью среди тех, кто населял Арду. Силы эрухини, хотя бы даже и рожденного в Валиноре, было недостаточно, чтобы противостоять ему. Но Маэдрос все же будет противостоять… хотя бы попытается. Он недаром старший сын величайшего из эльдар. Пусть ему досталось мало от талантов отца… но он унаследовал немалую толику его силы, большую, чем любой из его братьев. Маэдрос собрал всю отвагу и стойкость, всю силу и решимость, открыл глаза… и невольно отшатнулся. Цепи натянулись… увы, он не мог сделать даже и одного шага.

Маэдрос раньше не раз видел Мелькора… нет, Моргота в Валиноре. Тогда он принимал прекрасный облик нолдо – высокого, выше, чем любой эльф - даже Турукано доставал ему только до плеча - черноволосого, с белой кожей и стройным телом, могучими плечами кузнеца и длинными пальцами мастера. Но даже тогда глаза у него были тускло-серого цвета, с изрядной болотной прозеленью, они никогда не сияли тем внутренним светом, что был присущ любому из эльдар и всем другим Айнур, оставаясь холодными, даже когда Моргот смеялся или восторгался чем-либо. Взгляд его был так пронзителен, что собеседникам всегда казалось, что Моргот роется ледяными пальцами в их самых сокровенных мыслях – и эльфы невольно закрывали разум непроницаемой броней аванирэ, хотя это считалось невежливым при разговоре с Айнур. От общения с любым другим Айну - даже мрачным Мандосом, величественным Манвэ или могучим Тулкасом никогда не возникало подобного ощущения… Но речи Моргота всегда были такими сладкими, а тайны мастерства, которые он открывал – такими заманчивыми, что многие нолдор с удовольствием слушали его, не обращая внимания на неприятные чувства. И сам Маэдрос когда-то прислушивался к его речам – о, лучше бы ему было оглохнуть тогда! В те времена Моргот говорил об оружии, о силе, которое оно дает для защиты… и о тех, от кого следует защищаться. А защищаться по его словам следовало – Маэдрос ощутил мгновенный вкус горечи во рту – от Финголфина и его сыновей, от лучшего друга Фингона. Маэдрос и тогда не до конца поверил в предательство родичей… тем более, он не верил теперь. Ныне нолдор узнали, кто был их истинным врагом – но как дорого заплатили они за это знание! Жизнью короля и его старшего сына, кровью, пролитой в битвах с врагом и кровью родичей на своих руках, что принесла им вечное проклятие…

Теперь в облике Моргота не осталось ничего прекрасного – он навевал ужас и омерзение. Айну стал еще выше – теперь Маэдрос едва ли смог бы дотянуться до его плеча даже вытянутой рукой. Тело, скрытое длинным черным балахоном, казалось ожившей каменной глыбой – такое оно было массивное. Голова походила на пивной котел. На серо-землистом, рыхлом, покрытом морщинами и складками лице выделялись огромные вывернутые губы темно-серого цвета. Пряди редких сальных волос свисали из-под Железного Венца – короны с тремя острыми зубцами, похожими на очертания Тангородрима. А в нем… Маэдрос чуть не застонал в голос … вот они, Камни его отца, украденные и оскверненные Врагом! Свет их почти затмился тьмой, что распространял Моргот вокруг себя. Те самоцветы, что когда-то могли осветить обширную подземную сокровищницу, теперь еле-еле мерцали. Маэдросу показалось, что железные оковы вражьего венца для них так же мучительны, как цепи и ошейник для него самого. Он содрогнулся – ему показалось, что Камни беззвучно кричат, и отвел взгляд от невыносимого зрелища, вновь взглянув в лицо Морготу. И тут же пожалел об этом. Глаза Моргота были маленькими и почти незаметными… пока Моргот не обратил взор прямо на пленника.

Теперь Маэдрос не мог оторвать свои глаза от глаз врага, он утонул в их бездонной черноте. Он ощутил, как злая сила бьется о доспех аванирэ, стремясь проникнуть в его разум… Но Валар когда-то говорили – никто, кроме одного лишь Эру Илуватара, не может проникнуть в чужой разум сквозь нежелание. И это оказалось правдой. Даже сильнейший из жителей Арды не смог это сделать. Толчки прекратились, и Маэдрос уловил разочарование и ярость, овладевшие Морготом. Глаза Айну спрятались под набухшими веками, отпустив взгляд Маэдроса, и последним, что почувствовал тот, был отзвук сильной боли. Маэдрос услышал шум вокруг – это орки попадали на пол, прикрыв головы руками – видно, для них это ощущение оказалось куда сильнее и они опасались гнева своего повелителя. Он и сам почувствовал ледяные пальцы страха, сжавшие сердце. Он здесь… он отдан в полную власть Моргота, который может сделать с ним все, что угодно. Эльф с особой силой ощутил свою наготу – как ни призрачна была защита тонкой ткани, но одетому ему было бы легче. Возможно, Моргот на это и рассчитывал.

Моргот отступил на шаг и уселся на высокое черное сидение. Орки зашевелились и встали – наверное, Моргот отдал им беззвучный приказ. Черный Владыка указал на стену, где висели непонятные палки с ремешками и один из орков, подскочив, тут же взял одну – ремешки на ней были не очень длинными, но зато их было три да еще и с металлическими крючками. Орк встал за спиной Маэдроса, и лишь тогда Моргот заговорил:

- Привет тебе, Нельяфинвэ Майтимо Фэанарион! Ты так стремился к встрече со мной, и вот ты здесь, в моем владении! По нраву ли тебе мое гостеприимство и мои дары?

Гулкий голос, раскатившийся эхом под сводами подземелья, едва скрывал насмешку. Еще бы Морготу не насмехаться над ним, глупцом, который поверил обещаниям Отца Лжи…
Маэдрос горько рассмеялся.

- Немногого стоит твое гостеприимство, Моринготто, если ты связываешь гостей, чтобы они не могли уйти.

- Не смей называть меня так, меня, Мелькора могучего, повелителя Судеб Арды! – спину Маэдроса ожгло огнем. Его лицо исказилось болью, но стон удалось сдержать. Он заметил, как Моргот подался вперед, с жадностью всматриваясь в его лицо.

- Скоро ты отучишься называть меня так, ублюдок! Скоро ты будешь ползать передо мной на коленях, умоляя о пощаде!

Толстые губы Моргота расползлись в ухмылке.

- Будущий король нолдор мог бы проявить побольше ума! Неужели ты думал, что я добровольно отдам тебе Сильмариль? Скорее рухнет Тангородрим, чем это произойдет! И не забудем о чести, о, принц, перенявший низость своего отца! О скольких воинах мы договаривались, Фэанарион? Помнишь? Не более пятидесяти! А сколько взял ты? Сотню! Ты обманул меня! И чего добился этим? Сотни бесполезных смертей? – Моргот перешел почти на шепот, хотя Маэдрос слышал его так же отчетливо как и раньше. – Ты помнишь их всех, Фэанарион? Помнишь их имена? Помнишь лица? Может, тебе следует напомнить? По удару за каждого – это будет справедливо, не правда ли? Сотню ударов! – это Моргот крикнул стоящему рядом с Маэдросом орку.

Маэдрос опустил голову. Моргот нащупал одно из его слабых мест и не мог выдумать худшей муки. Сколько раз он укорял себя за то, что вообще согласился на эту встречу и за то, что из-за нарушения им слова погибло больше эльдар, чем если бы он был честен…

Плеть вновь опустилась на плечи Маэдроса. Жгучая боль, струйка крови на коже… Раз!

«Эльданьяр… Черноволосый кузнец, мастер по работе с медью… Жена не пошла за ним, но он не мог нарушить однажды данного слова… Он падает, разрубленный до середины груди мечом огромного орка…»

Два!

«Хэлкарон… Волосы у него были серебристые, как у тэлеро и он тоже любил серебро… Он собирался жениться, когда погасли Древа… Орк подкрался к нему сзади и зарубил ятаганом…»

Три!

«Артанэр… Высокий охотник с необычайно светлыми глазами… Он заливисто смеялся, преследуя добычу… Его убил балрог, хлестнув огненным бичом… Лицо обезобразил ожог…»

Следующий удар – следующее имя, следующее лицо, следующая смерть… Он чувствовал, как кровь струйками бежит по спине, рубцы горели огнем. Но хуже этой боли была боль в сердце, стыд за бесчестный поступок, страдание от гибели друзей… По лицу текли слезы, а он все шептал имена ушедших, позабыв, где находится… Но гнусный голос Врага вернул его к действительности.

- Вижу, Фэанарион, ты уже сожалеешь о своей глупости и подлости. Прекрасное начало! А теперь можешь поразмыслить о своих деяниях в одиночестве.


Продолжение следует

По следам одной пародии или зачем Моргот делает добро?

На хороший и интересный (хотя и местами спорный в отношении Арды Толкина) роман «По ту сторону рассвета», написанный О.Чигиринской, была в свое время сделана пародия «По ту сторону сюжета» Афиглиона Нолдо. Пародия – чрезвычайно смешная и кое-где там высмеяны действительно имевшие место быть ляпы автора (никто не идеален, увы). Но вот что меня задело:

«За чифирем беседовали о Морготе. Берен жаловался на черных рыцарей. Хуже орков! Не грабят, не убивают, только лечат да учат... Вот где Зло!»

"Это на Севере поголовная грамотность, а тут у нас все под контролем"

Тем, кто подумает, что спорить с пародией – глупо и что я говорю очевидные вещи, предлагаю посмотреть сюда:

http://users.livejournal.com/_lapochka/507532.html#cutid1

Итак, зачем же собственно говоря злодей, садист и натуральная сволочь Моргот делает добро – лечит и учит тех людей, что приняли его власть? Для иллюстрации своей мысли приведу два примера:

1. Мать потеряла в лесу ребенка. Ребенок заблудился, оголодал, замерз и заболел воспалением легких, и вообще, чуть не погиб. И тут его нашел некий человек, принес к себе домой, обогрел, накормил и вылечил. Сделал ли он добро? Безусловно! – скажете вы. А если я прибавлю, что человек этот был поклонником некоего культа, который требовал человеческих жертвоприношений? И что ребенка этого он собирался принести в жертву на алтаре – а кормил и лечил потому, что его бог требует здоровых и крепких жертв? Тогда – как квалифицировать действия этого человека?

2. Человек построил теплый и крепкий хлев со многими удобствами и поселил там свиней. Их он кормил, всячески заботился и лечил, если они болели. К Рождеству же он выбрал самую жирную и здоровую свинью и заколол ее, чтобы сделать окорок.

Я не говорю, что тому ребенку лучше было бы замерзнуть в лесу, а тем свиньям - попасть в зубы волку. Но ведь если бы ребенка не нашел тот человек – возможно, его бы нашла мать или кто-то другой, который лечил бы его и кормил для того, чтобы просто спасти. А дикая свинья в лесу имеет шанс и дожить до своей свиной старости, не попавши в зубы хищнику, и помереть, так сказать, естественной смертью. В хлеву же она таких шансов практически не имеет.

То же самое касается и Моргота из ПТСР. Да, он лечит, кормит и учит «своих» людей – но зачем он это делает? Ответ прост – сытый и здоровый солдат гораздо лучше будет сражаться с врагами, чем голодный и больной. Дороги строятся для нужд войны. Да и вообще – сытое и хорошо функционирующее государство гораздо лучше будет воевать, чем государство, где жители поголовно больны и голодны, и у них нет других мыслей, кроме того, чтобы поесть и согреться. Люди у Моргота (как и прочие его слуги) – инструменты, орудия. Конечно, вы будете заботиться о своем орудии, чинить его и содержать в порядке – пока оно вам служит и пока оно вам нужно для какой-то цели. После достижения этой цели – орудие выбрасывают на свалку или ломают. Кроме того – орудием можно, не моргнув глазом, пожертвовать. То есть – понадобится Морготу для каких-то целей затопить село со всеми жителями – он это сделает. Безо всяких размышлений. И как мы знаем, конечная цель Моргота – полное разрушение всего и уничтожение всех живых созданий – в том числе и собственных слуг. А «добро», которое он делает – это «ложное» добро, это чисто прагматичная забота о собственных орудиях. Рабов надо кормить и одевать, чтобы они могли работать – означает ли это, что рабовладелец делает добро, поддерживая жизнь в своих рабах?

Что касается Валар и эльфов – то для них никто из разумных живых созданий не является орудием. Они учат и лечат тех, кто слабее и меньше знает потому, что хотят, чтобы они поднялись до максимального своего уровня и раскрыли свои таланты. Они не меркантильны, им ничего не нужно от своих учеников и друзей. Поэтому и на юге Белерианда в мирное время тоже были школы и больницы. Только не для тех целей, для которых их строил Моргот.

Еще о проклятиях

Проклятие – это заразная болезнь, образно говоря, это облако болезнетворных бактерий, окружающая проклятого. И тут можно провести следующую аналогию. Здоровый, крепкий организм с абсолютно неповрежденным иммунитетом вообще не заболеет. Организм ослабленный, с «дырками» в иммунитете переболеет, но может выздороветь. Организм с огромными «дырками» заболеет и вообще умрет. Однако, иммунитет можно подправить, закрыть дырки. Можно использовать и лекарства.
«Дырки» в иммунитете в данном контексте – это гордыня, зависть, собственничество, ревность, стремление к власти и всяко-разные «черные замыслы». У сыновей Феанора огромной «дыркой» является Клятва, поэтому на них Проклятие действует особенно сильно. Практически у всех Нолдор, ушедших в Исход, даже у самых добродетельных тоже есть хотя бы одна «дырочка», например, ею является мятеж против Валар. Именно поэтому даже на Финрода, которого не в чем упрекнуть, кроме Исхода, Проклятие все-таки действует (из-за него он проигрывает Поединок с Сауроном). Тем не менее, Проклятие можно преодолеть, закрыв свое сердце от «черных замыслов», тогда, переболев, организм выздоравливает. Это и произошло с Нолдор после плавания Эарендиля и последовавшего за ним прощения Валар. Но вот на Феанора и его сыновей Проклятие подействовало самым губительным образом, как смертоносная чума, потому что они не только не выправляют свой «духовный иммунитет», но все больше его разрушают из-за Клятвы.