Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Category:
Итак, я дочитала «Детей Хурина» на английском.

Впечатление в целом.

Ну, я не так чтобы вообще очень люблю эту историю. Турин мне активно не нравится, в большинстве случаев он ведет себя как высокомерный идиот, мало обращающий внимание на разумные доводы. Морвен тоже так себя ведет, и надо сказать, она сделала достаточно для осуществления проклятия рода Хурина. Ниэнор тоже довольно упряма. Я вообще всегда считала брак Хурина и Морвен довольно неудачным – уж как-то совсем нехорошо их недостатки отразились в их детях. Упрямство и гордыня, помноженные на несдержанность и горячность – страшная вещь! А вообще, мне в этой истории больше всех жаль Белега, Гвиндора, Финдуилас и Брандира – вот кто пострадал поистине несправедливо!

Конечно, я бы лично предпочла в качестве полноценного романа одну из двух других историй Сильма, которые Профессор считал подходящими для отдельного повествования – Лэйтиан или Падение Гондолина. Но уж, что есть – то есть.

Сам по себе роман мне, конечно, понравился (уж найти вещь, принадлежащую перу Профессора и написанную об Арде и чтобы мне не понравилось – поистине трудно!). Хотя, конечно, тому, кто уже читал «Нарн-и-хин-Хурин» в «Неоконченных преданиях» может и не очень понравиться – слишком мало чего нового здесь добавляется! Но в принципе, ведь роман-то предназначался Кристофером не для тех монстров, что прочитали Анфиништы и все 12 томов «Истории Средиземья», а для более массового читателя, который, может быть, и Сильмариллиона не читал. Для них это, конечно, будет очень интересно. Что касается перевода на русский – если бы переводила А.Хромова, как «Нарн», то я была бы вполне довольна (единственные приличные переводы Толкина на русский – это те, что делает ТТТ). Но если возьмутся какие-нибудь современные переводчики из издательств – то ой, держитесь, читатели! Если издадут роман на русском и будет электронный вариант – обязательно сравню с оригиналом.
Что нового по сравнению с Нарн и Сильмом.

Очень интересный отрывок о проклятии Моргота (в предисловии).
The curse of such a being, who can claim that 'the shadow of my purpose lies upon Arda [the Earth], and all that is in it bends slowly and surely to my will', is unlike the curses or imprecations of beings of far less power. Morgoth is not 'invoking' evil or calamity on Húrin and his children, he is not 'calling on' a higher power to be the agent: for he, 'Master of the fates of Arda' as he named himself to Húrin, intends to bring about the ruin of his enemy by the force of his own gigantic will. Thus he 'designs' the future of those whom he hates, and so he says to Húrin: 'Upon all whom you love my thought shall weigh as a cloud of Doom, and it shall bring them down into darkness and despair.'
«Проклятие подобного существа, которое провозглашает, что «тень моей воли лежит на Арде [Земле] и все на ней медленно и неотвратимо склонится предо мной», непохоже на проклятия существ с меньшей силой. Моргот не «призывает» зло или бедствия на Хурина или его детей, он не «взывает» к высшей силе, которая должна действовать: ибо он, «Повелитель судеб Арды», как он называет себя Хурину, намеревается принести гибель своему врагу силой свой могучей воли. Таким образом, он «конструирует» будущее тех, кого ненавидит, и он говорит Хурину: «На всех, кого ты любишь, моя дума будет лежать, как туча Судьбы, и она низвергнет их во тьму и отчаяние».
Таким образом, Кристофер считает, что сила Проклятия зависела от силы проклинающего. Не знаю, считал ли так сам Толкин (в принципе, думаю, что да, хотя, с другой стороны, возможно, это выводы лично Кристофера). Так что, может быть, мне придется пересмотреть кое-какие свои выводы по поводу проклятий в мире Толкина. По-крайней мере, проклятие рода Хурина в некотором смысле отличается от всех других проклятий, которые я рассматривала. Во всех других случаях проклятию обычно предшествовало некое злое деяние проклинаемых (будь то Резня, равнодушие к судьбе отца или нарушение верности). Здесь же ни Хурин, ни его жена, ни дети никаких злодейств не совершали (до проклятия) и тем не менее, проклятие на них действовало (хотя они и попустительствовали ему некоторыми своими проступками). В таком случае, Моргот идет на нарушение этических законов Арды (воли Эру), которые предполагают, что воздаяние должно следовать за преступлением.
Вот еще не менее интересный отрывок насчет проклятия, который в других текстах я не обнаружила. Речь идет о времени «Земли Лука и Шлема», когда к Турину и Белегу присоединяется много народу.
Yet he began to fear that Túrin would grow to such a power that the curse that he had laid upon him would become void, and he would escape the doom that had been designed for him, or else that he might retreat to Doriath and be lost to his sight again. Now therefore he had a mind to seize Túrin and afflict him even as his father, to torment him and enslave him.
«Все же он (Моргот) начал бояться, что Турин достигнет такой силы, что проклятие, наложенное на него, обратится в ничто, и он сможет избежать судьбы, которую Враг задумал для него, или что он может вернуться в Дориат и вновь для него будет потерян из виду. Поэтому ныне он замыслил схватить Турина и мучить как отца, пытать и поработить его».
Весьма интересно. Значит, для того чтобы избежать проклятия, Турину надо было достичь какой-то определенной «силы». Что это значит? Что за сила имеется в виду? Просто некая духовная стойкость, умение противостоять темным сторонам своего характера, умение сдерживать свои порывы? Или это «сила» в значении «власть», то есть Турин, приобретая сторонников, которые становились его подданными и власть над землями, становился труднодостижим для Моргота? Но почему? Ведь сила нуменорцев, например, не помогла им избежать падения и власти Саурона (а нуменорцы во Второй Эпохе превосходили по силе не только эдайн, но, возможно, и Нолдор Средиземья в Первой). Моргот вполне мог измыслить некую хитрость, отвратить окончательно Турина от эльфов (а сделать это было не так сложно, учитывая как он был обижен на Тингола и Дориат), внушить ему мысли о том, что неплохо бы объединить всех силой под своим началом, а от этого уже и до прямой службы Морготу недалеко – если не со стороны самого Турина, то со стороны его потомков (все это было виртуозно проделано Сауроном с нуменорцами). Так что, думаю, что все же имелась в виду скорее личная сила Турина. В принципе, я лично и пришла к выводу, что проклятию противостоять было можно – но только изнутри, а не снаружи.
Еще интересное уточнение по поводу «взгляда глазами Моргота».
«Дети Хурина» Предисловие
The torment that he devised for Húrin was 'to see with Morgoth's eyes'. My father gave a definition of what this meant: if one were forced to look into Morgoth's eye he would 'see' (or receive in his mind from Morgoth's mind) a compellingly credible picture of events, distorted by Morgoth's bottomless malice; and if indeed any could refuse Morgoth's command, Húrin did not. This was in part, my father said, because his love of his kin and his anguished anxiety for them made him desire to learn all that he could of them, no matter what the source; and in part from pride, believing that he had defeated Morgoth in debate, and that he could 'outstare' Morgoth, or at least retain his critical reason and distinguish between fact and malice.
«Мучение, которое он замыслил для Хурина, было «видеть глазами Моргота». Отец дал определение, что это значит: если кого-то заставили смотреть в глаза Морготу, он будет «видеть» (или получать в свой разум из разума Моргота) несомненно правдоподобную картину событий, искаженную бездонной злобой Моргота; и если и в самом деле кто-то мог противостоять приказанию Моргота, то Хурин – нет. Это произошло частично, как говорил отец, из-за его любви к родным и из-за мучительного беспокойства за них, так что он страстно желал узнать о них все, что можно, все равно из какого источника; а частично – из-за гордости, ибо Хурин полагал, что он нанес поражение Морготу в споре, и что он может «переглядеть» Моргота, или, по крайней мере, сохранить критический разум и отличить реальность от злого искажения».
Интересные новые детали.
Ну, так как в Нарн, в основном пропущена средняя часть: от прихода на Амон Руд Белега до падения Нарготронда, то большая часть всяких новых элементов сосредоточено именно там. Хотя кое-какие интересные детали можно выловить и в более ранних частях. Например, по поводу казни Гэльмира перед Нирнаэт.
В Сильме и Серых анналах говорится так: «и они отрубили ему руки и ноги, а напоследок – голову и бросили так». В «Детях Хурина» про голову почему-то ничего не говорится. Может, недосмотр Кристофера?
А вот уточнение по поводу того, знал ли Гвиндор о том, что брат его в плену.

and indeed he had marched to war with such strength as he could gather because of his grief for the taking of his brother.

«и в самом деле, он отправился на войну со всеми, кого мог собрать, из-за горя от того, что его брата взяли в плен».

В Сильме - loss (потери), в СА – ничего.
То есть, здесь Гвиндор уже знал, что его брат попал в плен, а не убит.

Нарн

‘Hold, hold, Turin!’ he cried. ‘This is Ore-work in the woods!’ But Turin called back: ‘Ore-work in the woods for Ore-words in the hall!

«Стой, стой, Турин!», - закричал он (Маблунг по поводу Саэроса). «Это орочьи дела в лесу!» Но Турин откликнулся: «Орочьи дела в лесу за орочьи речи в чертоге!»

Дети Хурина

'Hold, hold, Túrin!' he cried. 'This is Orc-work in the woods!' 'Ore-work there was; this is only Orc-play,' Túrin called back.
«Стой, стой, Турин!», - закричал он. «Это орочьи дела в лесу!» «Орочьи дела уже были; это лишь орочья забава», - откликнулся Турин.
Может еще что-то было, но я не ставила перед собой целью детальное сравнение, поэтому могла и что-то упустить. Просто я выписала то, на что обратила внимание при чтении.
Самое интересное начинается после конца седьмой главы «Гном Мим».
Есть дополнение к описанию характера Белега.
and at need he was valiant in battle, relying not only upon the swift arrows of his long bow, but also upon his great sword Anglachel.
«и при нужде он был доблестен в битве, полагаясь не только на быстрые стрелы из своего длинного лука, но также на свой могучий меч Англахель». В Сильме этого дополнения нет.
Еще про ненависть Мима к Белегу.
And ever the more did hatred grow in the heart of Mîm, who hated all Elves, as has been told, and who looked with a jealous eye on the love that Túrin bore to Beleg.
«И ненависть все росла в сердце Мима, который ненавидел всех Эльфов, как уже говорилось, и он ревниво глядел на ту любовь, что Турин дарил Белегу».
Интересна также история предательства Мимом Турина и изгоев.
But Mîm was aware of the presence of Orcs in the lands about Amon Rûdh, and the hatred that he bore to Beleg led him now in his darkened heart to an evil resolve. One day in the waning of the year he told the men in Bar-en-Danwedh that he was going with his son Ibun to search for roots for their winter store; but his true purpose was to seek out the servants of Morgoth, and to lead them to Túrin's hiding-place.*
Nevertheless he attempted to impose certain conditions on the Orcs, who laughed at him, but Mîm said that they knew little if they believed that they could gain anything from a Petty-dwarf by torture. Then they asked him what these conditions might be, and Mîm declared his demands: that they pay him the weight in iron of each man whom they caught or slew, but of Túrin and Beleg in gold; that Mîm's house, when rid of Túrin and his company, be left to him, and himself unmolested; that Beleg be left behind, bound, for Mîm to deal with; and that Túrin be let go free.
To these conditions the emissaries of Morgoth readily agreed, with no intention of fulfilling either the first or the second. The Orc-captain thought that the fate of Beleg might well be left to Mîm; but as to letting Túrin go free, 'alive to Angband' were his orders.
* But another tale is told, which has it that Mîm did not encounter the Orcs with deliberate intent. It was the capture of his son and their threat to torture him that led Mîm to his treachery.
While agreeing to the conditions he insisted that they keep Ibun as hostage; and then Mîm became afraid, and tried to back out of his undertaking, or else to escape. But the Orcs had his son, and so Mîm was obliged to guide them to Bar-en-Danwedh.»
«Но Мим заметил присутствие орков в землях вокруг Амон Руд, и ненависть к Белегу привела его омраченный дух к злому решению. Однажды, на исходе года, он сказал людям в Бар-эн-Данвэд, что он уходит с сыном своим Ибуном поискать корешки для зимних припасов, но его истинной целью было найти слуг Моргота, и привести их к убежищу Турина*.
Тем не менее, он попытался обязать орков выполнить определенные условия, но они посмеялись над ним. Однако Мим сказал, что мало им ведомо, если они верят, что могут вырвать что-нибудь у Малого гнома пытками. Тогда они спросили, что это за условия и Мим потребовал: они заплатят ему железом по весу каждого человека, которого они захватят или убьют, а за Турина и Белега – золотом; дом Мима, когда там не будет Турина и его отряда, останется ему и Миму не будут досаждать; связанного Белега оставят Миму, а Турину позволят уйти свободным.
На эти условия посланцы Моргота с готовностью согласились, не собираясь выполнять ни первого, ни второго. Командир орков подумал, что судьбу Белега и в самом деле можно предоставить решать Миму; но что до позволения уйти Турину свободно, то ему было приказано «доставить его живым в Ангбанд».
Но, согласившись на условия, он настоял, чтобы Ибун остался заложником; тогда Мим испугался и попытался отказаться от обещаний, или ускользнуть. Но у орков был его сын и Мим был вынужден провести их в Бар-эн-Данвед».
*Но в другой истории говорится, что Мим не искал встречи с орками с определенной целью. Его вместе с сыном схватили, и угроза подвергнуть пыткам его сына привела Мима к предательству»
Итак, здесь мы видим две версии (тогда как в Сильме излагается только вторая – Мим был схвачен вместе с сыном и под угрозой пыток выдал убежище Турина). Таким образом, характер Мима представляется более сложным, как и его мотивы, по которым он выдал Бар-эн-Данвед оркам, нежели в Сильмариллионе. Среди его мотивово и ненависть к Белегу (обусловленная ненавистью к эльфам вообще, ревностью, а также тем, что Белег в первый раз не дал его проклятью исполниться (имеется в виду проклятье, наложенное Мимом на Андрога, одного из изгоев. Андрог выстрелом из лука убил Кхима, второго сына Мима. Мим его проклял, сказав, что если он еще раз возьмет в руки лук, то умрет от отравленной стрелы. Андрог сражался сначала без лука, потом снова стал его использовать, и действительно, был ранен отравленной стрелой. Но Белег его вылечил, а Мим из-за этого стал еще больше ненавидеть эльфа). Поэтому-то Мим и хочет, чтобы Белега оставили ему связанного), и желание отомстить за убитого сына и нелюбовь к людям и эльфам вообще. Но тут же Мим пытается и несколько исправить свое предательство, выговаривая свободу Турину, к которому он испытывал приязнь. Однако, как мы видим, предводитель орков и не собирался выполнять свои обещания (во всяком случае, касательно Турина). Кстати, это отчетливо видимая параллель с историей Берена и очередное доказательство того, что вступать в переговоры ни с Морготом, ни с его слугами никогда было нельзя.
Subscribe

  • Перевод из "Природы Средиземья"

    Смерть Этот машинописный текст занимает пять оборотных страниц экзаменационных работ кандидатов из Университетского колледжа Корк, Ирландия, где…

  • (no subject)

    На холиварке встретила удивительное: "Увы, натренировать высотную выносливость толком нельзя, поэтому умные люди, забираясь на высоту, делают это с…

  • (no subject)

    Прочитала про Гитлера и Габсбургов, весьма интересно. Не подозревала, что у них были такие запутанные взаимоотношения... Детей эрцгерцога…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments