Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Categories:

Часть 1

Глава 13

Второй шанс


Мой банковский счет все еще был полон, хороший старт, чтобы проверить старую поговорку о том, что деньги делают деньги. И в самом деле, видения успеха обуревали меня, я был настроен очень оптимистично. Из-за послевоенного бума в экономике все только и говорили о том, как заработать деньги, о том, как «провернуть дела» и сделать деньги быстро. Я тоже хотел больших барышей. Я хотел наверстать потерянное время, избавиться от хлопот, найти себе занятие. Почему я должен жить от одной получки до другой, как отец? Я стал беспокойным. Я хотел заработать побольше деньги и побыстрее.

Проще всего было заработать на распродажах военного имущества. Я купил тридцать квонсетских ангаров и тут же продал их киностудиям, которым они были нужны под склады. Когда я закончил с этим, то переключился на военные холодильники, которые нуждались в небольшом ремонте, и тоже остался с прибылью. Вместе с другом я вошел в бизнес с так называемыми Переносными Телефонами, предками нынешних мобильников, сделанных на кристаллах. И снова я заработал.

- Вот видишь, как все просто, если есть наличные и полезные знакомства? – похвастал я Синтии. – Скоро я тебе куплю дом даже больше того, в котором ты выросла.

Я хотел доказать ее родителям, что их дочь сделала правильный выбор.

- Мне не нужен большой дом, Луи, - сказала она. – Но надо купить хотя бы маленький и выехать из этой квартиры.

- Подожди немного, - сказал я. – Пусть деньги поработают. Скоро мы будем жить на проценты.

Cинтия была настроена скептически, но снисходительно. Я знал, ей нравилось, что мои занятия бизнесом позволяли мне иметь гибкий график работы. «Офисом» был мой дом, а молодая влюбленная пара ничего так не любит, как проводить время вместе.

Мой банковский счет рос, с ним росли и мои аппетиты. Я пришел в восторг, когда узнал, что два мои приятеля по ЮКУ, оба ставшие крупными бизнесменами, скупили по дешевке несколько бульдозеров D8 на Филиппинах. Им нужно было семь тысяч долларов, чтобы обеспечить перевозку на корабле, если бы я их вложил, то удвоил бы свои деньги за шесть недель. Они показали мне подписанные обязательства, чтобы подтвердить свои слова. На нашей деловой встрече была и Синтия, а после она высказала мне кое-какие возражения, но я отмел их.

- Ты же их слушала, - сказал я. – Ты видела доказательства. Мы не можем упустить этот случай. Я хочу этим заняться.

Нашим представителем был один японец с Гавайев.

- Без проблем, - сказал он за несколько часов до отъезда для улаживания этого дела, положив в карман чек на 7000 долларов. – Все под контролем.

Уверенный в наших радужных финансовых перспективах, я погрузился в планирование развлекательного круиза в Акапулько с Гарри Ридом на его новой двухмачтовой шхуне с дизельным мотором, которая называлась «Улетай». Мы дали объявление о наборе команды и, после пробного плавания, отчалили в начале февраля.

Мы достигли Акапулько, а на обратном пути зашли в Кабо-Сан-Лукас, город на кончике полуострова Баха, затем направились на острова Лас-Трес-Мариас, в восьмидесяти милях от материка – один из островов служил тюрьмой для самых опасных мексиканских преступников – а затем мы попали в табаско или «белый шквал», такой сильный, что он сломал штырь в руле толщиной в три четверти дюйма и порвал наши паруса. Чтобы хоть как-то направлять судно, нам пришлось открыть трюм, чтобы добраться до внутренних частей руля, и проталкивать рым-болт в дыру, пока «Улетай» набирала внутрь воду. Наша команда была набрана из зеленых новичков и мало чем могла помочь, так что я взял на себя управление парусами, а Гарри как мог управлялся с рулем. Мы выбрались из зоны шторма, но вся яхта была залита водой, и все электрические устройства пострадали от короткого замыкания: и холодильник, и радио, и насос, и даже мотор.

И что хуже всего, нас сдуло на сотню миль с курса, в штилевую зону. Да, все это было мне хорошо знакомо. Море, похожее на стекло. Жара. Ни ветерка, ничего. К счастью, еда у нас была. Перед самым штормом мы причалили к острову, где к нам вышли два местных жителя. Мы дали им яблок и апельсинов для их детей, а они, перед самым нашим отплытием, принесли нам корзины полные лобстеров и кокосов. Несколько дней, пока я был занят сшиванием парусов и мы решали, что нам делать дальше, все объедались вареными лангустинами, запивая их коктейлем из водки и кокосового молока, сбрызнутых лимоном. Когда один из членов команды спросил меня, а не боюсь ли я снова потеряться в море, после того, как дрейфовал сорок семь дней на плоту, я ответил:

- Нет. С лобстерами и выпивкой я готов дрейфовать хоть сорок семь лет.

Через неделю мы поймали ветер и направились к земле. Я чуял запах земли и деревьев еще до того, как мы причалили в лагуне у крохотной деревни под названием Пуэрто-Валларта. Я о ней никогда не слышал. Добраться туда можно было только морем. Жители собрались на берегу и сказали нам, что не видели здесь американского судна уже двенадцать лет. Их староста очень хорошо нас принял.

Я послал Синтии сообщение, что со мной все в порядке, а она ответила, что мое исчезновение заняло первую полосу в «Лос-Анджелес Таймс». «Замперини, герой войны из Лос-Анджелеса, пропал на яхте в море». Когда я, наконец, вернулся домой, у Синтии были новости: плохая и хорошая.

Плохая новость: наш гавайский представитель дела с бульдозерами потратил мои деньги на себя и свою семью. Я потерял все. Я нанял адвоката и выиграл суд против него, так что теперь этот человек должен был выплачивать мне долг, понемногу каждый месяц. Это было неплохо, но крупной суммы для инвестиций у меня теперь не было.

Хорошая новость: Синтия была беременна.

Я был обрадован и напуган. Как я могу привести дитя в этот мир – особенно сейчас? Я потерял деньги. Мы жили в плохой квартире. Каждые два-три дня соседи внизу громко ругались, а каждый воскресный вечер наверху громко включали радио до поздней ночи. Постоянно вылетали электрические пробки, чаще всего зимой, когда электрообогреватели помогали газовому отоплению.

Я не скрыл своих страхов и сомнений от Синтии, хотя, возможно, надо было скрыть. Она металась и ворочалась по ночам, тревожась о моих тревогах вдобавок к своим. Временами она позволяла себе вздыхать о той легкой жизни, которую вела с любящими опекающими родителями и слугами. Потом внезапно она отбрасывала страхи и печали и обнимала меня. Но и в ее объятиях страхи преследовали меня, оставляя за собой вину и горькие сожаления. Я прикладывал все усилия, чтобы вдохнуть в нее уверенность и часто говорил ей, что хочу дать ей такую удобную и богатую жизнь, о которой она даже не мечтала, но, каким-то образом, мы оба знали, что это только слова.

В отчаянии я снова обратился к молитвам, хотя и тайно, потому что как я мог молиться открыто, когда столько времени отговаривал Синтию ходить в церковь и жить по чьим-то правилам и законам? Я два года старался удержать ее подальше от веры и я знал, что она несчастлива от этого. И вот таков я был, шагая по комнате ночь за ночью, постоянно вопрошая Бога, почему он снова оставил меня. «После всего, через что я прошел, я должен получить хоть что-то взамен. Ты совершал ради меня чудеса раньше, так помоги мне и сейчас». И что за помощь я просил? «Верни мои деньги и помоги их удвоить, чтобы я мог достойно содержать семью».

Утром я чувствовал себя лучше.

Вместо того, чтобы помочь себе сам и поискать работу, я ожидал, что Бог позаботится обо мне. В конце концов я ведь всегда был «Счастливчиком Луи». Я был уверен в том, что вся моя ошибка заключалась в том, что я не стал молиться раньше. Тем временем я продолжал попытки быстро разбогатеть, провернув какое-нибудь выгодное дельце. Я очень воодушевился, когда один приятель предложил мне основать кинобизнес в Египте, но ничего не вышло. Член оппозиционной партии в одной карибской стране с шатким политическим положением предложил мне участвовать в военном перевороте. У него было несколько B-24 и ему нужны были пилоты, штурманы и бомбардиры. Он платил тысячу долларов задатка и еще тысячу – по завершении дела. Пока я все это обдумывал, переворот провалился. Потом я попытался поучаствовать в бизнесе по пассажирским перевозкам на Таити, но, пока я ожидал улыбки фортуны, наше судно конфисковали.

Затем подвернулось самое верное дело. Способы получения лицензий на рыбалку и охоту в Мексике были изрядно сложными и запутанными, что не нравилось американским спортсменам. Через нескольких знакомых я добрался до богатого влиятельного бизнесмена в Мехико, у которого были связи с Энрико Ромеем, мексиканским морским министром. Они решили, что можно дать мне эксклюзивное право продавать эти лицензии в США. Даже Синтия поверила в то, что это надежное дело, которое принесет много денег, но когда мой партнер отправился на машине в Мехико получить необходимые подписи, чтобы довершить дело, он погиб в автокатастрофе, столкнувшись лоб-в-лоб с грузовиком. Пуф-ф-ф. Все лопнуло, будто мыльный пузырь.

Разбитый и злой, я уехал на пару дней за город. Пока меня не было, один приятель, который работал в маленькой звукозаписывающей компании «Капитол», позвонил мне, советуя купить как можно больше акций этой компании. На следующий день их цена взлетела до небес. Еще через день я узнал об этом звонке и о его удаче. Он скупил много акций в полдень, а несколько часов спустя продал их в шесть раз дороже.

И тогда истина, очевидная для других, открылась и мне. Неважно, как горячо я молюсь, теперь меня всегда ждут неудачи. Счастливчик Луи исчез, и Бог больше не слышит меня. Мне нужно самому бороться за место под солнцем.

7 января 1949 года родилась наша дочь, Синтия Баттл Замперини, которую мы тут же прозвали «Сисси». Мы были чрезвычайно счастливы, но моя теща, приехавшая нас навестить, омрачила нашу радость, сказав: «Луи, здесь не место для ребенка. Нет двора, солнце светит в окна минут десять в день. Пообещай мне, что вы переедете». Миссис Эпплуайт, cнявшая мрачную маленькую комнатку через улицу от нас, часто причитала над нашими печальными окрестностями.

Она желала нам добра, но я был готов взорваться.

- Я делаю все, что могу, - холодно заявил я. – Просто мне все время не везет.

Я пытался все объяснить, но чем больше я говорил, тем удрученнее она становилась. Я ожидал, что она схватит в охапку Синтию и ребенка и увезет их в Майями. Кончилось, однако, тем, что она уехала одна, но Синтия становилась все мрачнее. Я не мог ее винить. Вынужденная целые дни напролет сидеть дома с ребенком, она жаловалась, что чувствует себя будто крот под землей. Однажды я пришел с деловой встречи, а на полу валялись флаконы одеколона, крем для рук и пудра – все вперемешку. Картины на стенах покосились, некоторые были порваны.

- Что случилось?

Cинтия разразилась слезами.

- Я только хотела хорошенько ее накормить. Вот и все. И вот что случилось!

И я снова не мог ее винить. Да и себя.

- Я пытаюсь.

- Луи, тебе надо найти работу. Мы не можем жить, так волнуясь насчет денег неделю за неделей.

- Я пошел в одно место, а они спросили, есть ли у меня квалификация инженера нефтяных вышек, - ответил я. – И что я мог ответить, кроме правды: нет. И в другом месте требовали образование в той сфере, в которой я никогда не учился.

Она почти что выплюнула мне в лицо:

- Тебе не нужно образование, чтобы… копать канавы. Знаю, ты не хочешь работать на кого-то еще, но, может, стоит поступить так. Временно.

Я проигнорировал ее просьбы и здравый смысл, пробормотал что-то невразумительное и сменил тему. Но внутренне я весь кипел. Неужели никто не принимает во внимание мой сумбур в мыслях и чувствах? Мои проблемы? Мои разочарования? Как я могу купить ей все, чего она заслуживает, на недельное жалованье?

Растущий стресс дома сделал мои кошмары хуже и я стал больше пить. Я все чаще выходил из себя и ругался еще чаще, чем обычно. Я испытывал дикую злость (о которой потом сильно сожалел), когда Сисси плакала. Я так сильно любил ее, вставал каждую ночь покормить ее и переодеть, но нервы мои были на пределе, каждый ее всхлип врезался мне в сердце будто нож, и мне казалось, что все кончено не только для меня, но и для нее. Однажды днем Синтия ушла за покупками, а я остался присматривать за ребенком, рассчитывая, что она поспит, а я поработаю. Некоторое время в квартире царила тишина, но потом она открыла глаза и заплакала, все громче и громче.

- Прекрати! Прекрати! – заорал я с другого конца комнаты.

Сисси только громче заплакала. Ничего не соображая от охватившей меня ярости, я поднял ее и затряс вместо того, чтобы обнять.

- Прекрати! Прекрати!

Как будто издалека я услышал приглушенный возглас:

- Луи!

Это вернулась Синтия. Я повернулся к ней, она стояла в дверях, лицо ее пылало, в глазах был ужас. Она бросила пакеты и выхватила у меня ребенка.

- Ты же мог ее убить! – закричала она.

- О, Боже! – прошептал я, возвращаясь в ясный рассудок.

Подобного больше не повторялось, но иногда я просыпался в темноте, задыхаясь от очередного кошмара, и обнаруживал, что Синтия плачет.

- Не знаю, Луи, - ответила она, когда я спросил, что случилось – как будто сам не знал. – Я люблю тебя, ты любишь меня, у нас прекрасная малышка, но даже если бы у нас были все деньги в мире, я думаю, все равно нам бы чего-то не хватало. Я не знаю, чего именно, но уверена, что не хватало бы.

И что я мог на это ответить? Потом ее настроение поменялось, и мы каждый день ругались по поводу денег – и хуже того. Однажды, очень печальная, она сказала:

- Если это будет продолжаться, Луи, я брошу тебя. Ты должен прийти в чувство. Я не могу ничего сделать, что тебе бы понравилось. Ты ведешь себя так, будто ненавидишь меня.

- Я тебя не ненавижу, - рявкнул я в ответ. – Мне только не нравятся твои постоянные напоминания, что я неудачник.

Я хотел добавить, что люблю ее, и боюсь, что она приведет свою угрозу в исполнение больше, чем боялся ежедневных избиений Птицы, но не нашел в себе смелости это сказать.

Однажды днем, листая наш календарь-ежедневник, я нашел загадочную надпись, сделанную рукой Синтии: «Сделать опись». Не понимая, что это может значить, я встревожился. Опись чего? Одежды? Вещей? Событий нашего брака? Я припомнил наши ссоры – их было так много – желая найти такую, которая привела бы ее к подобному решению. И я нашел. В прошлый канун Рождества, когда Сисси еще не родилась…

Мы оделись для вечеринки и Синтия сказала, что она хочет остановиться в церкви у дороге и ей все равно, буду ли я возражать. Когда мы сели в машину, она снова об этом сказала.

- Успокойся, - ответил я. – Мы опоздаем на вечеринку.

- Не успокоюсь, - резко сказала она. – Церковь в соседнем квартале. Я там не была два года, потому что ты не хотел, чтобы я туда ходила. А теперь мне все равно. Я зайду туда ненадолго, нравится тебе это или нет.

Я долго смотрел на нее, потом нажал на тормоза перед церковью и сказала:

- О’кей. Хорошо. Но если ты не вернешься через пять минут, я поеду на вечеринку без тебя.

Я смотрел, как Синтия, беременная, с трудом взбиралась на ступеньки, а потом поглядел на часы. Секунды одна за другой стучали у меня в голове. Я не мог бы объяснить ей свою ненависть к религии или к Богу. Она бы не поняла. Она бы сказала, что я дурак. Я просто хотел попасть на вечеринку, выпить, забыть ее жалобы и мое несчастье. И почему это ей так загорелось посетить ближайшую церковь? Почему это было ей так важно?

Открылась дверца машины и Синтия забралась внутрь. Она не смотрела на меня, но явно стала спокойнее.

- Я просто помолилась за нас обоих, Луи. Вот и все.

И она стала смотреть в окно, а я повел машину дальше, убежденный (из-за отсутствия ответа на мои молитвы), что Синтия просто зря потратила время.

К концу 1948 года у меня кончились деньги. Чтобы оплатить счета, я занял у друга тысячу долларов под залог машины. Я сказал, что заплачу долг в определенную дату или он может забрать машину. Тем временем Синтия отправилась в Майями с Сисси, повидать своих родителей, и, как я и боялся, вернулась она с твердым намерением развестись. Наша ситуация, как она считала, была абсолютно безнадежной. У меня не было твердого дохода. Меня постоянно «забирали» разные люди. Я пил. Я злился. Я пребывал в неустойчивом состоянии. Она любила меня, но больше не могла это все выдержать.

Я не хотел развода, но был пойман в ловушку жалости к себе. Я мог сказать только: - «Что ж, ты имеешь право быть недовольной тем, что я делаю, но я ничего не могу больше поделать в этой ситуации». Я был слишком горд и слишком пристыжен, чтобы просить помощи – даже от своих родных. И глубоко внутри я понимал, что она совершенно права.

Я потерял ее. Я потерял свою семью. Я потерял себя.

Хотя Синтия и решила развестись, но она не спешила уходить, и мы жили вместе, по большей части, так же как раньше. В сентябре 1949 года к нам въехал новый сосед. Это был приятный молодой человек, тихий и дружелюбный, и он тут же обнаружил, что весьма религиозен. Пока я работал над своей последней сделкой, он часто разговаривал с Синтией. Он не то чтобы отговорил ее от развода, но все же она немного смягчилась. Однажды вечером он пригласил нас пойти послушать евангелиста, который выступал в огромном шатре на углу Вашингтон-стрит и Хилл-стрит в пригороде Лос-Анджелеса. Я знал, что я несчастный неудачник и грешник, но когда этот парень говорил о церкви и Боге, то я чувствовал, будто его палец указывает прямо на меня. Я не хотел даже слушать.

- Нам это не нужно, - ответил я грубо.

Он не настаивал. Когда он ушел, Синтия поддержала его просьбу.

- Я бы, и правда, хотела пойти, - сказала она мне. – Я слышала об этом евангелисте и мне интересно.

- Нет, - сказал я. – Ни в коем случае.
Tags: Дьявол преследующий меня по пятам, Луи Замперини, Несломленный
Subscribe

  • (no subject)

    Посмотрела фильм «Девятаев». Честно говоря, увиденным довольна. После воплей в Инете ожидала чего-то худшего, а оказалось, все вполне достойно. Итак,…

  • (no subject)

    Г. Свиридов "Время, вперед!" Просмотрите видео и без чтения сопроводительной информации скажите, что это за страна показана. А вот честно тоже…

  • (no subject)

    Люди не перестают меня удивлять своими странностями. Вот та самая пресловутая Женевская конвенция, которую так любят поминать в спорах о ВМВ и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments