Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Categories:

Часть 2

Я знал, что Синтия, которая выросла в семье убежденных протестантов, искренне беспокоилась о нашем духовном благополучии; несмотря на мою собственную неприязнь к религии и упрямое желание не давать ей посещать церковь, я уважал в ней эту черту. Но пойти в шатер, где толпа возбужденных людей кричит, вопит и завывает… чушь какая.

Я уже слышал раньше об этих «святых трясунах». Когда я был ребенком, они приезжали в наш город, но им не позволили зайти в пределы Торранса. Иногда мы с друзьями тайком приходили к ним вечером, ложились на землю и, подняв край шатра, наблюдали за этими безумцами, которые устраивали спектакль для самих себя: на ртах у них выступала пена, они валялись в пыли и завывали как сумасшедшие. Некоторые из них ложились н спину и поднимали руки и ноги вверх – к Господу. Поэтому-то их и звали «святыми трясунами».

Когда мы однажды рассказали об этом священнику, он предостерег нас не ходить туда больше. «Ими владеют демоны. Держитесь подальше».

Несколько дней спустя сосед снова позвал нас пойти туда, и на этот раз Синтия решила пойти туда одна. Ну, мы же все равно собирались развестись, так что какая разница? А я вместо этого пошел на вечеринку.

Уже поздним вечером, вернувшись домой в изрядном подпитии, я обнаружил там Синтию, которая буквально вся сияла. Казалось, что она совсем переменилась. Она радостно улыбалась, была очень спокойной и, честно говоря, это выглядело немного жутковато и смутно беспокоило.

- Ну и что там было? – спросил я.

- Я слушала преподобного Билли Грэма, - ответила она.

- И? – сказал я устало, но предчувствуя ссору.

- И это было прекрасно. Совсем не так, как ты думал.

- Откуда ты знаешь, что я об этом думал? – не очень внятно пробормотал я, чувствуя опасность.

- О, Луи. Помнишь, я говорила тебе, что в нашей жизни чего-то не хватает? Теперь я знаю, чего. Первый раз я ощутила покой в своем сердце.

- Отлично, - я зевнул, пытаясь завершить разговор. – Просто отлично. Я устал. Пойдем-ка спать.

- Нет, Луи. Послушай меня. Я приняла Христа как моего Спасителя.

Я не знал, что мне делать: плакать, смеяться или завопить. Синтия должна была быть умнее. Только старухи и дети верят этой чепухе. Я ничего не ответил.

Синтия только улыбнулась. Я пошел спать.

На следующее утро все шло, как обычно, если не считать того, что Синтия уговаривала меня пойти на собрание. Я не уступал.

- Ты же знаешь, что я об этом думаю, - резко ответил я. – Оставь меня в покое. Я этого не понимаю и мне это не нравится.

- Ты не понимаешь, потому что не понимаешь себя самого, - спокойно сказала она.

Синтия и наш новый сосед-христианин принялись меня обрабатывать, и я мог ответить только тем, что старался держаться от обоих подальше. Я решил, что они поймут, что меня так просто не купишь и сдадутся. В конце концов они стали меньше наседать на меня, может, потому что Билли Грэм намеревался собрать свой шатер и покинуть город к концу недели. Но в субботу вечером Синтия сказала мне, что доктор Грэм по просьбам жителей пробудет в городе еще три недели, и она вновь стала уговаривать меня пойти.

- Билли Грэм не проповедует все время, - сказала она. – Он говорит о многих вещах, например, о всяких научных фактах, которые можно найти в Библии.

- Научных фактах? – спросил я. Мне следовало бы подумать лучше. Синтия прекрасно знала, что я интересуюсь наукой. И, поймав меня на крючок любопытства, Синтия продолжала меня уговаривать.

В тот вечер она снова предложила пойти на собрание. Ну что мне оставалось делать? Неохотно я согласился.

На плакате возле шатра было написано: «ВЕЛИКИЙ ПОХОД В ЛОС-АНДЖЕЛЕС – 6000 МЕСТ». Я осмотрел портрет доктора Грэма у входа.

С Библией в руке он выглядел серьезным молодым мужчиной. С другой стороны, он мало походил на евангелиста, как я представлял их себе, что подтвердилось и внутри, когда, после нескольких спетых гимнов, вошел и поднялся на возвышение энергичный по виду человек, представленный как доктор Грэм.

Высокий, приятной наружности, чисто выбритый, атлетически сложенный, с голубыми глазами он выглядел еще моложе, чем на фотографии. Он стоял прямо, развернув широкие плечи.

Cинтия смотрела на сцену, очарованная и сияющая. Я откинулся на cпинку стула, готовый зажать уши при повторном извещении. Я мог прийти сюда из любопытства, но решил всячески противиться любой попытке переубедить меня.

Я ожидал, что доктор Грэм тут же начнет метать огонь и серу, но, к моему удивлению, он говорил только об одной личности: об Иисусе Христе. Говорил он бодро и уверенно. Если бы не предмет его речи, я бы восхищался его пылом. Он не нес чепухи, как те «святые трясуны», которых я когда-то видел, но читал прямо из Библии. Ну, он явно был славным парнем, но меня просто так не купишь, как я думал. Кроме того, я немного потерял нить рассуждений и беспокойно заерзал.

- Ну и когда же будет про научные факты? – спросил я жену.

- Спокойнее, - ответила она. – Просто слушай.

И чем больше я слушал, тем больше убеждался, что Синтия просто обманула меня, чтобы заставить прийти; эта речь совсем не была лекцией, и меньше всего в ней говорилось о науке.

- Нет ни одного человека на земле, который только делал бы добро и не грешил, - говорил доктор Грэм. – Ибо все мы грешим и все ходим рядом со славой Господа.

Да уж, тут точно ничего не говорилось о науке. Это была проповедь о грехе – и она была направлена прямо против меня. Я знал, что несовершенен, но ненавидел, когда мне об этом напоминали. Библия нужна, чтобы успокоить человека, а не навевать на него уныние. Доктор Грэм пытается сказать, что добрые дела не приведут в рай? Ну и черт тогда с ним и с его большим шатром. Я совершил много добрых дел. Я был щедр и давал деньги бедным даже когда не мог себе этого позволить. Я любил свою семью и был верным мужем. Я отправлюсь в рай своим собственным путем.

И тогда доктор Грэм сказал:

- Не хорошими делами, что мы делали, но лишь Своим милосердием Он спас нас, - и я чуть не подпрыгнул на сиденье. Как он узнал, о чем я думал? И потом он сказал:

- Ибо Господь так возлюбил мир, что отдал единственного Сына, чтобы все, верящие в него, не погибли, но вступили в жизнь вечную.

На место гнева пришел страх. Я крепко схватил Синтию за руку и сказал:

- Мы уходим. Сейчас же. И никогда не зови меня в такое место, как это.

Я почти выбежал из шатра, таща ее за собой.

В ту ночь я не мог спать; мне снились кошмары еще худшие, чем обычно, сводя меня с ума, разрушая мою жизнь. Лицо Птицы и лицо Сатаны слились в одно, в то время как тяжелый ремень летел мне в лицо раз за разом. Утром я сидел мрачный и проигнорировал настойчивую просьбу Синтии вернуться в шатер сегодня вечером. Но она не сдавалась. Проспорив с ней несколько часов, я согласился вернуться: «с одним условием: Когда этот парень скажет: «Склоните головы и закройте глаза», мы уйдем оттуда». Я подумал, что смогу управиться с собой, если у меня будет такой заранее условленный предлог для бегства.

Мы снова прослушали гимны, затем доктор Грэм заговорил о тщете мирского богатства, на которое нельзя купить спасение, а спасение – это дар от Господа.

- Ибо какая выгода человеку, если он приобретет целый мир, но потеряет собственную душу?

Ну да, я пытался быстро заработать деньги, но что плохого в том, чтобы делать это законно? Подумайте о том добре, что я мог бы сделать на эти деньги. Я заерзал на сиденье, когда доктор Грэм стал цитировать Писание:

-Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься*.
* Послание к Римлянам, 10:9 (прим. перев.).

Это привело меня в безумный гнев, но тут я подумал о войне. О плавании на плоту, поднимающимся и опускающимся на волнах, о голоде, жажде, отчаянии. Все что я там делал – молился. Даже если бы я был атеистом, а не полуубежденным католиком, я бы молился. Просто потому, что по-другому не получится. Когда не остается надежды, человек всегда смотрит на небеса. Тысячи молитв, что я прочел там, и еще больше, что я прочел в конлагере за два с половиной года, хлынули на меня потоком. Во время войны я, наверное, молился больше, чем доктор Грэм со своей семьей за всю свою жизнь – «Господи, пусть я вернусь живым с войны, и я буду искать тебя и служить тебе» - и что же, когда я вернулся домой живым, я совершенно позабыл все свои обещания, потому что некому было о них напомнить, кроме меня самого. И теперь я чувствовал огромную вину.

- Когда вы примете Иисуса своим Спасителем, - продолжал доктор Грэм, - дух Господа оживит вас. Ваша жизнь изменится. Вы будете новым человеком во Христе. Помните, Иисусу нужна не часть вашей жизни, а вся ваша жизнь. Он хочет, чтобы вы раскаялись в грехе, а затем полностью посвятили свою жизнь Ему и следованию за Ним.

Посвятили свою жизнь? Какое высокопарное требование. Но не для меня. Сейчас я больше всего хотел сбежать из этого шатра навсегда. Я не мог вынести этого самообвинения. Мне хотелось убежать. Мне хотелось выпить.

Я почти встал, когда доктор Грэм прочитал стих, пронявший меня до самого нутра:

- И сказано так: верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни.

Великая тяжесть навалилась мне на грудь, у меня перехватило горло, я задыхался. Ребенком я всегда верил, что Христос – Сын Божий, особенно в праздник Рождества, но я знал, что Сына Божьего нет в моей жизни. Нет по-настоящему. Совсем нет.

- Что за жизнь вы ведете? – спросил доктор Грэм. – Вы довольны своей жизнью? Библия говорит, что все грехи, все зло послужат славе Господа.

И тогда вся моя грешная жизнь промелькнула перед моими глазами, и я начал догадываться, что должен сделать.

Только мне очень не хотелось этого делать. Почему? Люди предпочитают тьму свету. Как мог я отказаться от вечеринок, выпивки, жизни одним днем, веселья?

Доктор Грэм ответил и на этот вопрос.

- Многие люди отказываются от Христа, потому что считают, что не могут вести христианскую жизнь. Ну, никто не может вести христианскую жизнь – без помощи.

Я думал, что если уж принимаешь Христа, то надо вести себя исключительно добродетельно, но он сказал:

- Христос обещал помочь вам. Он сказал: «Я поддержу вас правой рукой своей праведности. Если у вас есть тревоги в жизни, возложите их на меня, и я позабочусь о вас».

О, подумал я, вот это хорошо звучит. Мне не надо быть совершенным. Господь мне поможет. И все же, когда доктор Грэм пригласил всех и каждого выйти вперед и признать Иисуса своим Спасителем, я не двинулся с места. Я не хотел выходить. Я чувствовал себя сердитым подростком, которым был когда-то, совсем не желающим бежать 660 ярдов в забеге для старшеклассников, но все же идущим на стартовую линию и чувствующим бабочек в животе в ожидании стартового выстрела. «На старт…»

- Ты не хочешь выйти? – тихо сказала Синтия.

Я не хотел на нее смотреть. Я чувствовал, что пот течет по моему лбу и шее, сердце у меня колотится. Я снова разозлился и мне захотелось убежать. «Внимание…»

- Идем, - сказал я Синтии. Я схватил ее за руку и потащил за собой. – С меня хватит.

Я стал пробираться по ряду, протискиваясь между людскими ногами и стульями, волоча удрученную жену за собой. В конце концов я дошел до прохода. Я ступил на дорожку, посыпанную песком, и понял, что это развилка моего выбора. Я боролся с собой так яростно, как никогда в жизни, но в конце концов сделал выбор и повернул направо, к Билли Грэму, отпустив руку Синтии…

«Марш».

Я вышел вперед и понял, что мое решение – это все равно что бежать на соревнованиях. На дорожке после стартового сигнала я всегда становился совсем другим, чем до того. Во время бега все мои тревоги и сомнения исчезали, и у меня оставалась одна-единственная простая мысль: как победить? Я выстраивал стратегию, заставлял тренированное тело показать, что оно может. Вдох-выдох, какой бы ни была скорость, но я бегу.

Это была другая гонка, но все равно гонка. Гонка жизни. Моей жизни.

Молодой индеец встретил меня у возвышения, и я последовал за ним в молельную комнату за занавесом. Я был не один; другие мужчины и женщины, которые тоже были в переходном периоде, стояли на коленях или тихо беседовали со своими советниками. Я уже знал, что не поверну обратно. Я тяжко боролся, чтобы добраться так далеко, и я должен принять все, что случится дальше.

Я упал на колени и впервые в жизни смирил себя перед Господом. Я просил Его простить мне то, что я не сдержал обещания, данные во время войны, и за мою грешную жизнь. Я не пытался себя оправдать. Я не пытался что-то объяснить, я никого не винил. Он сказал: «Тот, кто воззовет к имени Господа, спасется», - и я принял Его слово, просил Его прощения и просил Иисуса войти в мою жизнь.

Я ждал. И вот, верный своему обещанию, Он вошел в мое сердце и мою жизнь. Это мгновение было очень примечательным: на самом деле, это самое настоящее, что со мной вообще произошло. Я не знаю, чего я ожидал; может, чтобы моя жизнь или мои грехи пронеслись перед моим взором, чтобы вспыхнул белый свет; может, я должен был почувствовать удар, будто от молнии. Но ничего такого не было, никаких ужасных потрясений, просто чувство невесомости и всеобъемлющего покоя дали мне понять, что Христос вошел в мое сердце.

Когда я наконец открыл глаза и огляделся, мой советник сказал:

- Вы знаете, что спасены?

- Знаю, - ответил я.

- Как вы это узнали?

- Вы сказали, что «кто воззовет к имени Господа, спасется». Я воззвал к Его имени и я спасен.

- Вы на самом деле этому верите? – спросил он.

- Я не верю, - ответил я. – Я знаю.

Он поставил вертикально ручку и сказал:

- Вот это христианин, это вы. Если вы попытаетесь стоять один, вы упадете. Господь сказал: «Положитесь во всем на меня» - другими словами, обопритесь на меня - «и я поддержу вас правой рукой своей праведности». Всегда помните, что ручка – это вы, и когда вы уйдете от Господа, вы упадете.

Я молился еще пятнадцать или двадцать минут, а советник отошел в сторону.

- Я молился за вас, - сказал он.

- Большое вам спасибо, - ответил я.

Я нашел Синтию ожидающей среди публики, и она крепко обняла меня. Я взглянул на нее и понял, что я брошу пить, курить, брошу все это. И моя мстительность тоже исчезла, включая желание поквитаться с японцами и Птицей. Я не знал, что готовит мне будущее – буду ли я богат, беден, что вообще со мной будет? – но это не имело значения.

- Я покончил со своей прежней жизнью, - сказал я Синтии. – Со всем этим покончено.

Она улыбнулась, сияя светом чуда, которое, как она знала, только что произошло.

Библия говорит о Слове Божьем как о семени. Иногда оно падает у обочины и там ничего не растет. Иногда оно посажено среди сорняков и представляет человека, который принял решение, а потом вернулся к старой жизни среди баров и новых женщин и всего такого. Третье зерно посажено среди скал. Там есть песок и земля, и когда идет дождь, вы видите зеленый росток. Но в первый же солнечный день он вянет, потому что там нет места для корней.

А четвертое семя посажено на плодородной почве, оно укореняется и имеет шанс расти и жить. Это и случилось со мной.

Дома у меня было много спиртного. Мой тесть был импортером алкоголя и когда он смирился с нашим браком с Синтией, он подарил мне бутылку трехсотлетнего коньяка. Коллекционная вещь. И еще шампанское Клико. Вина Поммери. Я все их вылил в канализацию – кроме коньяка, который я вернул. (У меня есть определенные принципы!) Я выкинул сигареты в мусор. Мы с Синтией поговорили и помолились вместе. Когда она увидела, как я выливаю бутылки в раковину, она была на седьмом небе от счастья. Она поняла, что я по-настоящему изменился.

- А теперь я не хочу разводиться, - сказала она.

На следующее утро я проснулся и понял, что мне не снился кошмар с Птицей. И до сегодняшнего дня он мне больше не снился. Как будто какой-то врач вырезал эту ненавидящую часть моего мозга. Я помнил все факты, но чувство ярости ушло. Я даже и не пробовал «работать над этим». Раньше, когда ненависть постепенно отравляла меня, я считал, что она дает мне некое удовлетворение. Я верил, что ненавидеть – то же самое, что и отомстить, но те, кого я так ненавидел, даже и не знали об этом. Я лишь разрушал себя своей же ненавистью.

После завтрака я сказал Синтии, что хочу побыть один. Я взял армейскую Библию, Новый Завет, который выдавали всем солдатам по приказу президента Рузвельта, и пошел в Барнсдейл-парк, за полмили от дома. Я пытался читать ее и раньше, но отбросил, ничего не поняв. Теперь я сел под деревом, помолился, открыл Евангелие от Иоанна 1:1 и начал читать: «В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Богом…»

В первый раз за всю мою жизнь эта прекрасная история обрела ясный смысл. Я заплакал, переполненный эмоциями. Много лет Библия была для меня загадкой, но теперь она стала открытой книгой. Это было решающее доказательство: как это я внезапно стал понимать Библию, если не понимал ее раньше? Как часто я брал ее в руки и вскоре откладывал, потому что не понимал ни начала, ни конца, не видел в ней ни малейшего смысла. Но когда Святой Дух стал толковать ее мне, все сокровенные тайны открылись.

Я все утро просидел на скамейке и благодарил Господа за всю мою жизнь со дня появления на свет, за все, что со мной был и через что я прошел, за все, что я потерял, за все те разы, как я пытался измениться и терпел неудачу, за все мои молитвы о спасении, которые были исполнены. Иначе я никогда бы не узнал Христа. Все совершается к лучшему. Господь следил за тем, чтобы я выжил во всех опасностях и терпел неудачу за неудачей в бизнесе, чтобы все это привело меня в шатер. Теперь я понял, что рука Господа всегда вела меня и готовила к этому моменту.

Мало кто понимает трудности принятия христианства. Картинка, которую рисуют некоторые благодушные люди, такова: после беседы Господь держит новообращенного на диете из абсолютного нескончаемого счастья и все сразу же налаживается. Все это неправда. C другой стороны, как и каждый искренний человек, который изо всех сил пытается поверить после того, как практиковал циничный подход к жизни, я прошел через уныние, сомнения и болезненный самоанализ. Часто я часами сидел в квартире, ни с кем не разговаривая. Это был период моего испытания, когда я с вершины восторга и довольства спускался в долину отчаяния. И это было совсем непохоже на войну, когда я смотрел в лицо опасностям и преодолевал их, теперь-то у меня не было такой самонадеянности. Тогда я прошел курсы по выживанию, был хорошо тренирован. Теперь я стал просто ребенком. Недаром про это говорят: «переродиться».

Христианская жизнь нелегка. Всегда есть парень, который вскакивает и говорит:

- С тех пор, как я стал христианином, моя жизнь – будто миска вишен.

Я всегда поворачиваюсь к нему и говорю:

- Знаешь, что тебе нужно? Тебе нужен Христос. Христиаская жизнь – это не миска вишен. Это борьба, и в борьбе ты полагаешься на Него.

Синтия терпеливо ожидала, пока пройдет моя подавленность, а потом, с новообретенным смирением, я отправился в Службу занятости ветеранов в пригороде и попросил у них какой-нибудь честной работы. «Сделками» я был сыт по горло; я был готов копать канавы, если нужно.

Но я не знал, что у Бога уже есть план. Мой опыт был нужен для другой работы.

Пять вечеров спустя я снова отправился к Билли Грэму и встретился с ним и с Клиффом Берроузом, руководителем хора, конферансье и ведущим радио- и телепрограмм, который в тот год поехал с доктором Грэмом в Лос-Анджелес. Я рассказал ему свою историю и подтвердил: «Да, я обратился». Он посмотрел на меня оценивающе, и я понял, какую схему он проворачивал в голове, но сказал: «Я ни в коем случае не собираюсь проповедовать, как Билли. Я просто буду вести христианскую жизнь».

На следующей неделе Берроуз купил мне билет на поезд в Модесто и предложил провести там выступление. Я был не уверен, стоит ли ехать.

- Что мне говорить? – спросил я.

- Просто расскажите им про то, что случилось с вами на войне, как Господь провел вас через испытания и то, что произошло в шатре.

Он послал меня в церковь своего отца, но, как оказалось, церковь сгорела, и они поставили шатер. Так что первое мое выступление было в шатре, под эгидой отца Клиффа Берроуза.

В ту самую неделю, когда я обрел Христа, с двумя моими хорошими знакомыми случилось то же. Джим Вайс, один из подручных, собирающих информацию, мафиозо Микки Когена, и Стюарт Хамблен, ковбой-певец в стиле кантри и владелец знаменитого скакового жеребца Эль Лобо. Они присоединились ко мне в распространении Слова.

Когда газетный король Уильям Рэндольф Херст, владелец лос-анджелесской «Геральд Экзаминер» и многих других газет, прослышал об этих громких обращениях, он был так впечатлен, что позвал редактора «Экзаминера» Джо Пайна и сказал: «Раздуй-ка Билли Грэма», что означало: напиши о нем статью на первую полосу.

До того евангелизм не заслуживал первых полос газет, разве что для ругани. Эта статья внезапно сделала Билли Грэма знаменитым.

Потом я говорил перед огромной толпой разносчиков газет «Экзаминера» и их семьями в Билтмор Хотел. Джо Пайн тоже был там. Он сказал:

- У нас тут много евреев. Вообще много разных людей. Но ты, Луи, просто встань и говори, будь уверен в себе и расскажи им о Господе.

Джо Пайн, конечно, был христианином. Он также сказал:

- У тебя тут в газете много друзей - прежде всего спортивных репортеров – и мы знаем, что у тебя были проблемы. Когда Херст позвонил мне и сказал раздуть Билли Грэма, это была лучшая новость за всю мою жизнь.

- О, я рад, что мистер Херст говорил с тобой, - ответил я.

- А как ты думаешь, кто поговорил с мистером Херстом? – спросил он, подразумевая Бога.

Когда «Экзаминер» стал печатать статьи о Билли Грэме, их тут же перепечатала и «Лос-Анджелесс Таймс». Потом они попали в журнал «Лайф» (и стали хитом), их стали печатать во многих уголках мира, и меня стали приглашать везде выступать, хорошо оплачивая. Я также собирал пожертвования. Я добывал по нескольку долларов то там, то тут, но мне трудно было везде успеть, потому что я не смог выплатить долг и потерял машину. И однажды, на собрании, я встретил парня, у которого была небольшая гамбургерная в Глендэйле. Он сказал:

- Луис, я купил новую машину. Я продам вам свой талон на ДеСото за полтораста баксов.

Хорошая сделка. У автомобиля были хорошие шины и он развивал неплохую скорость. Теперь я мог попасть на много собраний и вскоре обнаружил, что веду такую же жизнь как в прежние времена – но все же иную. Некоторые друзья позже упрекнули меня: де, я принял Христа, чтобы снова стать популярным, но они очень ошибались. Для разнообразия было очень приятно сознавать, что теперь я на правильной стороне. А уж если бы я малодушно искал славы, я уж точно не стал бы пытаться обрести ее, становясь на колени и плача в пыли в обтрепанном шатре.

***

Я простил японцев, бросил пить, бросил курить. И единственная проблема, которая у меня осталась – это общение с друьями на вечеринках. Многие из них думали, что я ненадолго увлекся религией.

Однажды я был на вечеринке в Голливуде у одного человека, который изобрел лекарство от боли в спине. Мои друзья с обычным энтузиазмом выпивали и настойчиво уговаривали меня сделать то же. Я говорил: «Ни в коем случае», но они никак не могли смириться с моим решением. Я понимал, почему. Когда некто, кого вы долго знаете, внезапно меняет жизнь, вы сначала пытаетесь объяснить это как-то рационально. Никто не хочет сразу же принимать ответ о духовном воздействии. Я и не ожидал, что перемену во мне легко примут, но, как говорится в Библии, в тихом море не станешь хорошим моряком. Я и до нынешнего дня в это верю.

Позже я сидел на полу с актрисой Джейн Крейн и некоторыми ее видным друзьями из шоубизнеса и проповедовал им – то есть, я имею в виду, рассказывал о своем обращении и отвечал на вопросы. Все они слушали, потому что Билли Грэм попал в заголовки. Некоторые давали мне свои визитки и просили позвонить и еще поговорить с ними о моем опыте лично. Потом я вышел на задний двор, где некоторые мои старые приятели сказали, что я «трусишка», если не пью. Я ушел от них, довольно подавленный.

Еще позже ночью позвонил один из моих приятелей и рассказал, что попытки заставить меня пить – это «проверка», чтобы посмотреть «правда ли ты уверовал или это просто шутка. Знаю, они были грубоваты, но когда ты ушел, некоторые сказали: «Парни, хотел бы я, чтобы у меня хватило духу поступить как он»».

Я понял, что из естественного любопытства у них возникли сомнения в том, что случилось со мной – это правда? долго ли это продлится? – и его слова придали мне новых сил и энтузиазма. Тогда я решил, что буду рассказывать свою историю всем, кто захочет меня слушать. Вместо того, чтобы проповедовывать, я просто буду сажать семена, жить добродетельной жизнью, так что люди увидят, как я переменился, и предоставлю Господу собирать урожай.

Все ныне было в Его руках – как и всегда.

Луи Замперини и Билли Грэм



Да, уж глава – из самых сильных. Так круто поменять жизнь – не каждый может. А главное, не скатиться обратно. Но до чего же железная воля у человека! Один раз решил не пить – и все, как отрезало. Уважаю. Ну и все остальное, конечно.

Но образ мышления атеиста он не понимает, да. Сам-то он атеистом никогда не был.

Синтия, конечно, просто чудесна. Если бы не она, то не факт, что получилось бы. Это же надо – так надеяться на перемены! Вот ей – огромное уважение. Могла бы ведь развестись да вернуться к богатым родителям, второй раз бы замуж вышла запросто. Но нет, решила бороться. И выиграла суперприз.

Да, а я всегда немного подсмеивалась над этими проповедниками. А вот поди ж ты – какая может выйти польза…
Tags: Дьявол преследующий меня по пятам, Луи Замперини, Несломленный
Subscribe

  • (no subject)

    Катюха полюбила кататься на игрушечной машине, подаренной на годик. Раньше она как-то была к ней равнодушна, а теперь залезает и писком требует,…

  • (no subject)

    Ребенок вступил в фазу "дитя-разрушитель". Все, до чего дотянутся шаловливые ручонки - будет скинуто на пол, порвано, поломано, разбито и истоптано.…

  • (no subject)

    Дети - это же кошки, их целовать - а они - уворачиваться и убегать :)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments