Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Categories:

Часть 1

На краю надежды

Он смотрел на море, на Запад. Из окна этой башни, самой высокой на острове Кирдана, башни-маяка, что указывала путь кораблям еще со времен до Солнца и Луны, он смотрел на море. На Запад. Хотя сейчас, перед рассветом, море было пустынным – теперь оно слишком часто бывало пустынным – он все равно смотрел на него. Море привлекало его, хотя он так и не стал хорошим моряком, тем, кому в море порой лучше, чем на суше. Видно, в нем слишком сильна кровь нолдор, кровь тех, кому милей были горы и долины, леса и равнины, сокровища земли и труды своих рук.

Чего он ждал от моря, чего ждал от Запада – он не мог сказать точно. Хотя не так давно по счету эльдар на Западе появилась новая звезда, и многие взволновались, увидев ее, а уцелевшие жители Гаваней уверенно говорили, что ее свет походит на свет утерянного в морских волнах Сильмариля. Но это была лишь звезда, а не мечи и воины. И сейчас ее не было на небе, она еще не взошла в эту ночь.

А может, больше и никогда не взойдет?

- Скоро взойдет Звезда, - раздался сзади мелодичный голос, узкая рука легла ему на плечо.

Он стоял, молча, совсем не удивленный – она всегда его понимала лучше всех, даром ли когда-то они составляли одно целое.

- Конечно, взойдет, мама, - он наклонил голову, позволив себе мимолетную ласку. Он знал, что она в это время отвернулась и смотрела на северо-восток, в сторону Средиземья, сейчас невидимого даже для острого взора. Может быть, для него сейчас главным и была Звезда, а она смотрела на те земли, где погибли ее муж и дочь, где был разрушен их город. Обычная история для этих времен, мрачных и безжалостных времен сумерек нолдор-изгнанников. И их судьба не была из худших, они были вместе и свободны, и не скитались, укрываясь в пещерах и норах, как редкие уцелевшие эльфы Средиземья.

И она взошла. И в свете звезды Эарендиля на самом горизонте показались бесчисленные белые паруса судов, идущих с Запада.

***

Гиль-Галад* стремительно несся вниз по лестнице, жалея сейчас о том, что башня Кирдана такая высокая. Сейчас он не был похож на Верховного Короля нолдор, а, скорее, на мальчишку, который бежит навстречу новому кораблю, входящему в гавань. Да он еще так недавно был мальчишкой, хорош Верховный Король – едва ли ста лет от роду! Хотя сейчас, в дни испытаний, все взрослели быстро, и ему пришлось повзрослеть, отступая с боем из разрушенных городов Кирдана, своего второго дома, видя разоренные Гавани Сириона – разоренные эльдар! – и взяв на себя ответственность за всех нолдор и эдайн, которые не пожелали покориться сыновьям Феанора. Но теперь груз отчаяния, висевший на его плечах тяжелым бременем, исчез, сердце у него пело – Валар не оставили их, Валар прислали помощь! Он еще не слышал вестей, но был в них уверен – не Моргот же выстроил все эти птицы-корабли! О, Моргот так боялся моря, что даже мелководье залива Балар было ему преградой. Но и они были заперты на этом небольшом острове, заперты и почти лишены надежды.

Наконец, он выбежал на площадь перед маяком, и увидел, что она была охвачена суматохой – паруса увидел не он один. Гиль-Галад оглянулся и тут же увидел Кирдана: высокий владыка-мореход шел через толпу спокойно, но неотвратимо, все расступались перед ним, будто волны перед носом корабля-лебедя. Кирдан направлялся к нему, и Гиль-Галад поклонился ему, уважая его годы и его род, Кирдан ответил тем же, чтя в нем потомка королей родом из Амана.

- Рыбаки сегодня вернулись без улова, но с ворохом новостей, - слегка улыбнулся Кирдан. – Они не посмели приблизиться к этим кораблям, но уверяют, что видели на них воинов, и их доспехи и мечи сияли ярче Солнца в зените. И я никогда не видел кораблей Амана, но уверен, что нигде в другом месте не могли выстроить таких легкокрылых лебедей.

- Это не может быть ничто другое, - ответил Гиль-Галад, стараясь, чтобы голос его не дрожал от волнения. – Но… - внезапная мысль обдала его холодом, - вдруг это лишь еще одни изгнанники пришли сюда и принесли еще одно Проклятие?

Кирдан несколько мгновений молча смотрел на него, но тут же покачал головой.

-Нет, - сказал он. – Ни одному из эльдар не удалось бы зажечь новую звезду против воли Валар, а она движется сюда вместе с этим флотом. Нет, это Валар отвечают на наши мольбы и чаяния.

- И я уверена в этом, - Сульвен, мать Гиль-Галада, племянница жены Кирдана, уже спустилась вслед за сыном и стояла рядом с ним. – Истинный Свет нельзя спутать ни с чем, и он грядет с Запада. Хвала Валар!

- Хвала Валар! – воскликнул за ней Гиль-Галад.

- Хвала Валар! – звучно повторил Кирдан, а за ним – и все, кто был на площади.

***

Может быть, Эрейниону, потомку королей, и нужно было ожидать посланцев Валар, сидя на троне в белокаменном дворце, но Гиль-Галад поспешил на пристань, куда валом валили и другие – эльфы и люди – едва прослышав о приближающемся флоте. На самом деле, никакого трона и никакого дворца у Верховного Короля нолдор попросту не было. Дворцов вовсе не было на Баларе. Сам Кирдан жил в большом доме, который стоял на холме неподалеку от башни-маяка. Когда они прибыли сюда из разрушенного Эглареста, кое-кто предлагал выстроить для Кирдана и Гиль-Галада дом получше и побольше, но оба тут же отказались. О каких дворцах могла идти речь, если Балар был в то время едва обжит, здесь были лишь два десятка небольших домиков сборщиков жемчуга и рыбаков, а надо было разместить хоть и изрядно уменьшившийся, но все-таки целый народ. Балар, к тому же, был беден лесами, хорошего строительного камня здесь и вовсе не было, за всем этим следовало плавать на материк. Но времена были неспокойные, по берегу рыскали орочьи шайки, а рабочих рук у беженцев было немного.

Время славы нолдор, время могучих крепостей и прекрасных дворцов, подошло к концу.

Пару раз они с матерью заговаривали о возвращении в Нарготронд. Но Сульвен сомневалась, тень окутывала ее душу, когда она говорила о пещерном городе, который когда-то так любила. И она не хотела возвращаться туда по дорогам, кишащим орками, а Кирдан не мог выделить ей для охраны большой отряд.

Когда же дороги стали безопасны, когда Турин и его воины очистили все окрестности от орочьих орд, Кирдан сказал им:

- Не возвращайтесь. Вас ждет лихо.

Сульвен с отчаянием посмотрела на него:

- Ты видел это? Ты точно знаешь?..

Кирдан покачал головой.

- Точно не знают даже сами Валар, - сказал он. – Но воды Сириона несут тревожные вести. Они построили мост и не послушали Ульмо. Теперь Нарготронд в руках Судьбы.

- Я поеду! – воскликнул тогда Гиль-Галад. – Но ты, мама, оставайся… я слишком боюсь за тебя. А может быть, мы вернемся назад с Финдуилас и Гвиндором, ведь она осталась из-за него тогда...

- Нет! – твердо сказала Сульвен. – Или мы поедем вместе, или никто из нас.

- Не надо, - сказал им Кирдан мягко. – Вы не сможете стать между Нарготрондом и его судьбой. Разве что разделите его злосчастье, от которого ушли.

Но они еще думали, еще планировали… когда пришли вести о том, что Нарготронд пал, а его король и принцесса погибли. Подробности рассказа были такими, что Сульвен на неделю заперлась в своей комнате, не пуская туда никого, даже сына, а Гиль-Галад едва не уплыл в одну из ночей, один, желая отомстить Дракону, оркам, Морготу… он уже сел в лодку, но на море вдруг поднялся такой ветер, что лодка не смогла выйти из гавани. Он спрыгнул с нее, зашел в волны, в отчаянии собираясь плыть, но холодная вода, плеснувшая прямо в лицо, отрезвила его. Тогда он закричал, выхватил меч и стал рубить прибрежный песок, проклиная Моргота и плача в голос. Обессилев, упал на берег, совсем не думая о приближающемся приливе. Но когда очнулся, то оказалось, что его вынесло на сухое место, а море совсем успокоилось, и все погрузилось в тишину, только где-то вдалеке кричали жалобно чайки. Спотыкаясь, он кое-как добрался до дома, а на следующий день оказалось, что в его золотых волосах появились белые пряди. Детство и юность кончились, а впереди были мрак и отчаяние.

Вести о падении Дориата, о гибели Гондолина добавили горечи жителям Балара, хотя сияние Сильмариля отсветом пало и на них, наполняя остров зеленью и цветами, а море – рыбой и жемчужными раковинами. Но время немного залечило раны, а когда Эарендиль и Эльвинг поженились, давая начало новому славному роду, зазвучали песни и смех, сначала робко, потом – все увереннее. И правда, орки, лихие люди и чудища стали обходить Устье Сириона стороной, а эльфы и люди поверили, что мир и радость еще возможны в несчастном, измученным войной и горем, Средиземье.

Но эта радость была недолгой, небольшая передышка в череде бедствий. И что еще горше, война пришла не от Моргота, не его слуги принесли гибель Гаваням Сириона. Обезумевшие сыновья Феанора напали на сородичей. Несколько лодок с женщинами и детьми подошли к Балару, и тут же Кирдан снарядил все корабли, какие только мог, на помощь. Они с Гиль-Галадом кинулись на север – и опоздали. Их встретили только гневные мужчины и плачущие женщины, пустой дом Эарендиля и погасший, ослепший маяк, с которого когда-то Сильмариль озарял окрестные земли и воды, указывая путь кораблям. Чаячий крик звучал вдали, зоркие глаза мореходов видели, что стая птиц летит на Запад, вслед уходящему солнцу, но сами они могли лишь сжимать кулаки да пытаться утешить рыдающих женщин. Никто не знал, где скрылись Маэдрос и Маглор с захваченными сыновьями Эарендиля, а в поселении было лишь немного лошадей местной, средиземской породы – не чета валинорским коням, потомков которых удалось сохранить сыновьям Феанора. Если бы речь шла о море, то фалатрим не было бы равных. Но это была земля, а земля теперь была скована волей Моргота, который набрал невиданную силу, и не помогала никому.

Владыкам Балара осталось лишь забрать с собой на остров всех, кто остался жив, и вновь жить там, ожидая неизвестно чего. Жить на краю надежды.

А потом взошла Звезда и с Запада явились корабли.

***

Когда он добрался до пирса, первый из кораблей был уже совсем близко. Паруса его были белоснежными, а древесина корпуса и мачт – серебристо-белой. Знамя, развевавшееся на верхушке мачты, тоже было белым, без всяких рисунков и знаков. Припомнив рассказы отца, он понял, что это знамя Ингвэ и его рода. Неужели он увидит легендарного Верховного Короля эльдар? Того, кто тысячи лет назад вел все Три Народа в Валинор, к свету Древ?

Но он увидел то, что превзошло все его ожидания.

Нос корабля на миг окутало слепящее сияние, непереносимое для глаз, а когда он смог открыть глаза, то увидел высокого мужчину в серебристых доспехах, наплечники которых были опушены орлиными перьями. Шлема на нем не было, темно-русые волосы доходили до плеч, а глаза были такими яркими и пронзительными, что Гиль-Галад, ни перед кем не опускавший взгляд, едва не отвернулся.

Мужчина не стал дожидаться, когда корабль причалит к пирсу, и одним скользящим шагом перешел – или даже, скорее, перенесся прямо на деревянный настил. Любопытные тут же раздались в стороны, только Кирдан и сам Гиль-Галад остались стоять на месте. До Гиль-Галада донесся сильный запах свежей сосновой хвои, как будто он оказался посреди бора в жаркий июльский день. Но на Баларе сосны не росли, здесь вообще было немного деревьев, в скудной песчаной почве они плохо приживались. Как только гость ступил на землю, с корабля донеслось пение труб. И только услышав этот звук, Гиль-Галад понял, какая вокруг до того стояла тишина.

Звучный голос пришельца раздался над песчаным берегом.

- Я, Эонвэ, герольд Манвэ, короля Арды, приветствую вас, жители Средиземья.

Майя! Даже не легендарный Первый Король, а один из духов! Почему не явились сами Валар, Гиль-Галад мог понять: все мудрецы сходились в том, что нынешняя, ветхая и хрупкая материя Средиземья, подточенная вгрызшимся в нее, будто червь, Морготом, не выдержала бы никого из Великих, пусть бы это были Вана или Эстэ. Зная об этом, Валар прислали своего могучего слугу, но сами остались в Валиноре.

Кирдан, низко поклонившись, ответил на приветствие и назвал себя, и Гиль-Галад спохватился: что же он стоит, как людской мальчишка, первый раз увидевший Высокого эльфа! Хорошо хоть рот не разинул. И он сделал то же, что и Кирдан.

Эонвэ кивнул.

- Хорошо, - произнес он. И вдруг шагнул? Взлетел? Гиль-Галад не уловил движения, но Эонвэ оказался стоящим на холме, который возвышался недалеко от пристани. В правой руке у него появилось древко с белым знаменем. Майя как будто вырос и теперь Гиль-Галаду казалось, что он раза в три превосходит обычный рост эльдар. Он заговорил. Голос его, и до того звучный и громкий, теперь звенел, слышный над всем островом – а, быть может, и над всем Средиземьем.

- Жители Средиземья! – сказал он. – Владыки Запада выступили против Мелькора, прозванного Морготом, Врага Мира. Мы, воины Запада, будем сражаться с ним до конца. И я призываю всех врагов одного Врага объединиться с нами, отомстить ему за все обиды и освободить Средиземье от его власти и всю Арду от его порчи. Владыки Запада посылают вам помощь и надеются на вашу добрую волю. Вместе мы победим!

Левой рукой Эонвэ поднес ко рту серебряный рог и мощный звук этого рога накрыл весь остров, все Средиземье. Ему ответили другие рога с кораблей. Тучи чаек поднялись в воздух, и их крик раздался над морем, предвещая появление надежды.

***

Да, не к такому, должно быть, привыкли высокие гости из Валинора! Гиль-Галад еще раз окинул взглядом эту бедно обставленную, хотя чистую и украшенную в меру их возможностей комнату – лучшую в доме Кирдана. Каменные стены с резьбой, пучки сухих трав под потолком, живые цветы в горшках… Каменный же стол и несколько кресел из дерева, жестких, без обивки. Деревянная мебель здесь считалась роскошью, в основном, все дерево шло на корабли. Да и рубили деревьев они не много, не желая сделать совсем уж пустынным этот бедный остров. Ах, какие березовые леса были в Нимбретиле, на том берегу! Но мало кто наведывался туда из-за рыщущих тут и там орочьих отрядов.

Но высокие гости, кажется, и вовсе не замечали бедности и скудости жилища. В их взглядах Гиль-Галад не видел презрения, они приняли трапезу из рыбы и простой ключевой воды как роскошный пир. И теперь внимательно слушали Кирдана, который говорил им о побережье и своих разрушенных городах.

Первого Короля Гиль-Галад так и не увидел: оказывается, Ингвэ остался в любимом Валиноре, не желая оглядываться на покинутое Средиземье. Но его сын отправился сюда, ведя своих соплеменников, и сейчас сидел, глядя прямо на Кирдана. Цвет его волос был золотистым, таким же, как и у самого Гиль-Галада, таким же – но не совсем таким. Его трудно было описать даже эльфу, по крайней мере, тому, кто никогда не был в Благословенном Краю, никогда не видел чудесных Древ. Солнце и Луна – они были прекрасны, но их свет был когда-то отравлен, затемнен. Как затемнены были все жители Средиземья. А он видел того, кто никогда не был в Средиземье и никогда не выходил из воли Валар.

А другой – вышел из воли Валар, но потом вновь покорился им.

Финарфин… король Финарфин или Финвэ Арафинвэ, как называл он себя сам. Это имя было непривычно здесь, ведь они редко разговаривали на квэнья. Так странно было встретить здесь отца своего отца, того, кого он и не думал когда-нибудь встретить. Жгучее любопытство мешалось в нем со смущением и даже некоторым страхом – каково-то сыну самого Финвэ смотреть на уроженца Смертных Земель? Не окажется ли потомок недостоин такого предка?

Он слегка тряхнул головой: не стоило переживать пока из-за этого, лучше прислушаться к разговору, в конце концов, речь идет не больше-не меньше, как о судьбе всего Белерианда, да что там – всего Средиземья! Он так и сделал, но разговор шел о побережье и лучшем месте для высадки, и здесь его совет уж точно не был нужен, на все вопросы отвечал Кирдан. Кому и было на эти вопросы отвечать, ведь побережье Фаласа Кирдан знал так же хорошо, как собственный корабль, а собственный корабль любой капитан из фалатрим знал лучше, чем свое имя.

- Вы полагаете, лучше высадиться в Эгларесте? – Эонвэ смотрел на них обоих, но было ясно, что ответит ему владыка фалатрим.

- Именно так, - кивнул Кирдан. – Бухта там больше и куда проще причалить. Хотя все равно на первых кораблях пойдут мои лоцманы.

- Конечно, - кивнул Финарфин, в глазах его читалось понимание: он немало походил по морю во время жизни в Альквалондэ и знал морское дело не хуже многих тэлери.

Кирдан и Финарфин углубились в обсуждение деталей, мгновенно переводя слова морской премудрости с квэнья на синдарин и обратно, а Гиль-Галад едва улавливал десятую часть смысла. Он почувствовал себя слишком молодым и ненужным, уверенность в себе, которую он привык чувствовать, дала трещину: кто он такой перед этой древней силой и мудростью? Наивный юнец, дикарь и невежда, тусклый обломок славного рода?

И тут он вдруг увидел как Финарфин смотрит прямо на него и улыбается.

***

… ты похож на отца.

Они с Финарфином сидели на берегу, на большом обломке бревна, принесенном морем. Плавник обычно не залеживался, всякий кусок дерева жители Балара пускали в дело, но эту деревяшку волны подбросили недавно. Над головой уже давно сияли звезды, уже и Тилион почти ушел за край земли, а они все разговаривали.

- Мама тоже так говорит, - он улыбнулся. – Говорит, что аманэльда во мне больше, чем мориквэнди.

- Твоя мать не видела Арта… Ородрета таким юным, - ответил Финарфин. – А я смотрю на тебя – и вспоминаю. Как будто вернулись те безмятежные времена. И ведь никогда… - он помолчал несколько мгновений. – Даже когда он, все они выйдут из Мандоса – я верю в это, Валар милостивы – он все равно никогда не станет прежним. А ты похож на него…

- Я рад, - немного невпопад сказал Гиль-Галад и смутился. – То есть рад тому, что похож и… не разочаровал вас.

- В чем? – поднял брови Финарфин. – Я вижу перед собой храброго, сильного… много повидавшего и мудрого эльда. Вы взрослеете быстро здесь. А мы… мне кажется, мы были детьми до того, как началось Смятение.

- Правда? – удивился Гиль-Галад. – Мне казалось…

- Что я прямо так и родился – королем нолдор и знал и понимал все на свете еще в колыбели? – Финарфин рассмеялся. – О нет, нет… Я ведь и вовсе не готовился править народом, пусть даже небольшим, десятой частью от прежнего. У меня был отец, который не собирался оставлять правление, два старших брата. Я жил спокойно, беспечно… ездил на побережье, в Альквалондэ… играл в морских волнах со своими друзьями, любовался на дев тэлери… И это длилось долго, очень долго. Вам здесь, наверное, и не представить такого.

- Да, - Гиль-Галад вздохнул и поник. Он застал мирные дни лишь в раннем детстве и почти не помнил их. Да и что такое был мир в Белерианде, даже времен Осады? Тревожное ожидание нового войска с севера? Хотя до Нарготронда враги не доходили, но все равно они знали о том, что происходит в Хитлуме, на границах Дориата. Покоя здесь не было никогда.

- Прости, если задел тебя, - Финарфин смотрел на него с беспокойством.

- Ничего, - Гиль-Галад снова выпрямился и посмотрел деду в глаза. – Каким он был по-вашему… мой отец?

- Ородрет… - Финарфин некоторое время молчал, раздумывая. – Пожалуй, он горел не так ярко, как другие. Ровнее, спокойнее. Любил науку о числах, открывал ее стройные законы, его расчетами до сих пользуются у нас – да ты, наверное, знаешь об этом?

- Здесь у него было мало времени на числа, - вздохнул Гиль-Галад. – Управление городом, война…

- Он не был рожден для войны, - Финарфин немного помолчал. – Да и никто из квенди не был рожден для войны. Это не наше дело.

- Но кому-то надо его делать! – воскликнул Гиль-Галад. – Если уж Моргот…

- Для этого мы и здесь, - улыбнулся Финарфин, но улыбка его вышла печальной.

- Бедный мой отец, - Гиль-Галад пальцами перебирал прохладный песок. – Знаете, что говорили раньше? Что Финрод – мудрость Дома Финарфина, Ангрод – его сила, Аэгнор – смелость, Артанис – вдохновение… А про моего отца ничего не говорили. Он был в тени. Но он остался один здесь – и ему пришлось быть и мудрым, и сильным, и смелым, и вдохновенным – за всех сразу.

- Понятно, - Финарфин смотрел на море, которое едва заметно волновалось под гроздьями ярких летних звезд. – Понимаешь ли… отец любит каждого ребенка, в каждом находит таланты и достоинства. Ородрет не был самым ярким, да, но в нем, и правда, были и мудрость, и сила, и смелость. И достоинство. И он прислушивался к советам других.

- Жаль, что он не послушал Владыку Вод, - сказал Гиль-Галад. – Не думайте, что я осуждаю отца, но…

- В нашем роду многие возражали отцам, - печально улыбнулся Финарфин, - это у нас в крови. Но Творец для того и создал нас свободными, чтобы мы могли так делать, а не были послушными марионетками. И я не думаю, что ты его осуждаешь…

- Я жалею… - Гиль-Галад умолк, глядя в набегающие волны.

- Что не был там? – Финарфин дождался кивка собеседника и продолжил: - Скорее всего, ты просто погиб бы рядом.

- Сестре бы не пришлось просить о помощи смертного… - он говорил так тихо, что это была почти что невысказанная мысль.

- Никто не знает, что было «бы», - Финарфин дотронулся до его руки. – Быть может, даже Владыка Намо этого не ведает. Не кори себя. Все случилось, как случилось.

Они долго молчали, смотря на яркие звезды. Молчали, пока Эарендиль не взошел вновь на небе.

***

С Ингвионом, сыном Первого Короля, Гиль-Галад встретился, когда поднимался к своему дому от берега. Тот стоял над самым обрывом, что спускался к воде, среди жестких клочков травы, которые с трудом росли в этой неплодородной земле. Он тоже смотрел на звезду Эарендиля, которая с предыдущей ночи стала куда крупнее и ярче. Гиль-Галад замедлил шаг, почти остановился. Его охватила робость. Его называли «сияющим», такое имя дала ему мать, пораженная светом глаз ребенка, но как сравниться ему, уроженцу этих темных земель с тем, кто, казалось, был сыном солнца? Он даже хотел отвернуться и уйти, но тут Ингвион посмотрел прямо на него и приветственно махнул рукой, подзывая к себе. Медленно Гиль-Галад подошел.

Они молчали, прислушиваясь к свисту ветра в прибрежных камышах. Ветер дул все сильнее, утренний бриз с востока нес отсвет еще невидимого солнца. Ингвион вздохнул полной грудью, посмотрел на Гиль-Галада с немного странной улыбкой.

- Скоро мы вновь соберемся и будем говорить, - сказал он. – О воинах, оружии, припасах… Это важно, да, но я хотел поговорить и с вами… с одним из вас. Тем лучше, что вы – мой родич. Мы лучше поймем друг друга.

- Глядя на вас, мне странно думать о родстве, - немного смущенно улыбнулся Гиль-Галад.

- О, не скромничайте так, пожалуйста, - Ингвион улыбнулся так, что, казалось, взошло яркое летнее солнце. – О вас в Валиноре много говорили. И говорят. Тем более, после прибытия Вестника.

«О нас – братоубийцах? Изгнанниках?» - подумал он, и на лицо его набежала тень.

Ингвион внимательно смотрел на него.
Subscribe

  • Последние времена

    Последние времена настают.  Вот, правда, последние. Ишь, чего удумали - охотиться они больше не хотят! Копье метать не умеют! Из лука стреляют…

  • Всемирная пандемия глупости

    На работе - сотрудница уверяет, что "коронавирус придумали, чтобы сократить население Земли". Мама уверяет, что подростков будут прививать и у них…

  • (no subject)

    Температура еще есть (38), но чувствую себя намного лучше, слабость почти ушла. Ночь прошла нормально.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments