Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Categories:

Нирнаэт Арноэдиад (начало см. в предыдущих постах)

«Дети Хурина» (Нарн-и-Хин-Хурин)

Много песен спето и много историй рассказано эльфами о Нирнаэт Арноэдиад, Битве Бессчетных Слез, в которой пал Фингон и увял цвет эльдар. Если пересказывать их все, то человеческой жизни не хватит их выслушать. Здесь рассказывается лишь о тех деяниях, что касались судьбы Дома Хадора и детей Хурина Стойкого.
Собрав, наконец, все силы, что мог, Маэдрос назначил день, утро дня Середины Лета. В этот день трубы эльдар приветствовали восход солнца, и на востоке взвилось знамя сынов Фэанора, а на западе – знамя Фингона, короля нолдор.
Тогда Фингон взглянул со стен Эйтель Сирион, и его войско выстроилось в долинах и лесах на восточных склонах Эред Вэтрин, хорошо укрытое от глаз Врага; но он знал, что оно очень велико. Ибо в нем собрались все нолдор Хитлума, и к ним присоединились многие эльфы Фаласа и Нарготронда, и в войске было еще множество людей. На правом фланге стояло войско Дор-Ломина, все отважные воины Хурина и Хуора, его брата, и к ним прибыл Халдир из Бретиля, их родич, со многими воинами из лесов.
Тогда Фингон взглянул на восток и эльфийским своим взором увидел вдали пыль и блеск стали, будто звезды в тумане, и понял он, что то выступил Маэдрос, и возрадовался. Тогда взглянул он на Тангородрим, и увидел около него темную тучу и черный дым, идущий вверх, и понял он, что разгорелся гнев Моргота, и их вызов принят, и тень сомнения легла на его сердце. Но в это мгновение поднялся крик, разносимый ветром с юга от долины к долине, и эльфы и люди громко кричали от изумления и радости. Ибо незваный и нежданный Тургон открыл врата Гондолина и пришел вместе с армией в десять тысяч воинов в ярких кольчугах и с длинными мечами и копьями, подобными лесу. Когда Фингон услышал издали громкие трубы Тургона, тень ушла и сердце его возрадовалось, и он громко закричал: «Утулиэн аурэ! Эльдалиэ ар Атанатари, утулиэн аурэ! День пришел! Узрите народ эльдар и отцов людей, день пришел!» И все, кто слышали его громкий голос, эхом в холмах ответили ему: «Аута и ломэ! Ночь проходит!»
И вскоре разразилась великая битва. Ибо Моргот знал многое о приготовлениях и замыслах своих врагов и уготовил противодействие их нападению. Большое войско из Ангбанда двигалось к Хитлуму, в то время как другое войско, еще больше, двигалось к Маэдросу с намерением воспрепятствовать соединению воинств королей. И те, что двигались к Фингону были одеты в серо-коричневые одежды и сталь их оружия была сокрыта, так что они подошли близко по пескам Анфауглит до того, как их приближение обнаружили.
Тогда сердца нолдор стали горячи, и их капитаны захотели атаковать врагов на равнине, но Фингон говорил против этого.
«Бойтесь коварства Моргота, лорды!» - сказал он. «Его сила всегда больше, чем кажется, и его цель всегда иная, чем он показывает. Не обнаруживайте собственную силу, пусть враг сначала тратит силы, атакуя горы». Ибо таков был замысел королей, что Маэдрос должен открыто идти по Анфауглиту со всей своей силой из эльфов, людей и гномов; и когда навстречу ему выйдет, как они надеялись, основное войско Моргота, тогда Фингон подойдет с запада и войско Моргота попадет меж молотом и наковальней и будет разбито, и сигналом для этого станет огонь на высоком маяке в Дортонионе.
Но полководцу Моргота на западе был дан приказ любым способом выманить Фингона из гор. Потому он вел свое войско, пока передовые отряды не остановились перед Сирионом от стен Барад Эйтель до Топи Сереха, и воины аванпостов Фингона могли увидеть блеск глаз врагов. Но ответа на вызов не было, и насмешки орков смолкли, когда взглянули они на молчащие стены и скрытую угрозу гор.


Тогда Полководец Моргота выслал всадников со знаками переговорщиков, и подъехали они под самые стены внешних укреплений Барад Эйтель. С собой они везли Гэльмира, сына Гуилина, лорда Нарготронда, которого взяли в плен в Браголлах и ослепили; и герольды показали его, крича: «У нас дома таких много, и вы должны поспешить, если хотите их застать. Потому что, когда мы вернемся, мы сделаем с ними так». И они отрубили Гэльмиру руки и ноги, и бросили его.
По злой случайности на внешних укреплениях стоял Гвиндор, сын Гуилина, со многими воинами Нарготронда, и воистину, отправился он на войну со всеми, кого смог собрать, из-за горя от пленения своего брата. Ныне возгорелась ярость его огнем, и вскочил он на лошадь, и многие всадники с ним, и преследовали они герольдов Ангбанда и убили их, и за ними последовал весь отряд из Нарготронда, и врезались они глубоко в ряды Ангбанда. И увидев это, воинство нолдор загорелось огнем, и Фингон надел свой белый шлем, и затрубили его трубы, и все войско мчалось с холмов во внезапной атаке.
Блеск обнаженных мечей нолдор был подобен пожару в зарослях камыша, и таким яростным и быстрым был их натиск, что замысли Моргота чуть не пошли прахом. До того, как к армии, которая выманивала нолдор, смогло подойти подкрепление, она была сметена и уничтожена, и знамена Фингона пересекли Анфауглит и взвились под стенами Ангбанда.
В передних рядах сражались Гвиндор и отряд Нарготронда и их нельзя было сдержать; и они прорвались через внешние ворота и убивали стражей в самом Ангбанде, и Моргот содрогнулся на своем троне в глубоком подземелье, услышав, как бьют в его двери. Но Гвиндор попал в ловушку и был захвачен в плен, а все его воины – убиты, ибо Фингон не смог прийти ему на помощь. Из многих секретных выходов в Тангородриме Моргот выпустил свои главные силы, что ожидали там, и Фингон был с великими потерями отброшен от стен Ангбанда.
Тогда на равнине Анфауглит, на четвертый день войны, началась битва Нирнаэт Арноэдиад, все печаль которой не вместит ни одно сказание. Обо всем, что случилось в восточной битве: о том, как Глаурунг Дракон убивал и обращал в бегство гномов Белегоста, о предательстве вастаков и разгроме войска Маэдроса, и бегстве сыновей Фэанора, здесь говориться не будет. На западе войско Фингона отступало через пески и там пал Халдир, сын Халмира, и многие люди Бретиля. Но на пятый день, когда пала ночь и они были еще далеко от Эред Вэтрин, армии Ангбанда окружили армию Фингона и они сражались весь день, а кольцо все сжималось. Наутро возродилась надежда, ибо услышали они трубы Тургона, что шел к ним с основным войском Гондолина, ибо Тургон стоял южнее, охраняя ущелье Сириона и он сдержал большую часть войска от внезапной атаки. Ныне поспешил он на помощь брату и нолдор Гондолина были могучи, а их ряды сияли как река из серебра на солнце, ибо меч и доспехи последнего воина Тургона стоили больше, чем выкуп за любого короля людей.
Тогда фаланга гвардии короля прорвалась сквозь ряды орков, и Тургон прорубил себе путь к брату. И говорят, что встреча посреди битвы Тургона с Хурином, что стоял подле Фингона, была радостной. На некоторое время войско Ангбанда удалось оттеснить и Фингон возобновил отступление. Но, разгромив Маэдроса на востоке, Моргот освободил немалые силы, и до того, как Фингон и Тургон смогли отступить под защиту холмов, их атаковали враги в три раза превосходившие войско, которое у них остались. Прибыл Готмог, один из высших командиров Ангбанда, и он вогнал черный клин между эльфийскими войсками, окружив короля Фингона и оттеснив Тургона и Хурина к Топи Сереха. Тогда он обратился против Фингона. Мрачная то была встреча. Наконец Фингон остался один, ибо все его воины погибли, и сражался он с Готмогом, пока другой балрог не подошел сзади и не обвил его стальной плетью. Тогда Готмог зарубил его черным топором, и из разрубленного шлема Фингона вырвалось белое пламя. Так пал король нолдор, и враги вбили его тело булавами в землю, и его знамя, синее с серебром, втоптали в лужу его крови.
Битва была проиграна, но Хурин с Хуором и остатками народа Хадора все еще стойко оборонялись вместе с Тургоном из Гондолина, и войско Моргота не могло еще войти в ущелье Сириона. Тогда заговорил Хурин с Тургоном и сказал: «Уходи, владыка, пока есть время! Ибо ты последний остался из дома Финголфина, и в тебе живет последняя надежда эльдар. Пока стоит Гондолин, Моргот в сердце своем будет знать страх».
«Недолго Гондолину осталось стоять сокрытым, и будучи обнаруженным, он падет», - сказал Тургон.
«Но если он простоит еще немного», - сказал Хуор, «тогда из твоего дома выйдет надежда эльфов и людей. Это я говорю тебе, владыка, провидя в свой смертный час: хотя мы разлучаемся здесь навсегда и я не увижу вновь белых стен твоего города, от тебя и от меня взойдет новая звезда. Прощай!»
Маэглин, сын сестры Тургона, стоявший рядом, слышал эти слова и не забыл их.
Тогда Тургон внял совету Хурина и Хуора и отдал приказ войску отступать в ущелье Сириона, и Эктелион с Глорфиндэлем охраняли правый и левый фланги, так что никто из врагов не прошел мимо них, ибо единственная дорога в этих краях была узкой и шла вдоль западного берега набирающего силу потока Сириона. А люди Дор-Ломина держали арьергард, как и желали Хурин и Хуора, ибо не желали они в сердце своем бежать из северных земель, и если не могли они прорваться в родную землю, тогда останутся они здесь до конца. Так и случилось, что Тургон прорубил себе путь на юг, под защитой Хурина и Хуора, и прошел он вниз по Сириону, и бежал, и исчез он в горах, что были скрыты от глаз Моргота. А братья собрали вокруг себя остатки могучих людей дома Хадора и отступали шаг за шагом, пока не отошли за Топь Сереха, оставив перед собой реку Ривиль. Там они встали и не отступали более ни на шаг.
И тогда все войско Ангбанда хлынуло на них, и запрудило реку мертвыми телами, и окружило остатки хитлумцев, как прилив окружает скалу. Там, когда солнце клонилось на запад, а тени Эред Вэтрин стали темными, пал Хуор с отравленной стрелой в глазу, и все отважные воины Хадора пали вокруг него, а орки отрубили им головы и сложили их будто курган, сверкающий золотом на солнце.
Последним из всех остался Хурин. Отбросил он тогда свой щит, схватил топор орка-командира и взял его двумя руками, и поют, что топор этот дымился от черной крови троллей-стражей Готмога, пока не истлел, и каждый раз при гибельном ударе Хурин громко кричал: «Аурэ энтулува! День придет снова!» Семь десятков раз испустил он этот крик, но они взяли его живым по приказу Моргота, который задумал сотворить с ним худшее, чем смерть. Потому орки вцеплялись в Хурина своими лапами, которые не ослабляли хватку даже когда Хурин обрубал эти кисти, и на место убитых вставали новые, пока он не упал, погребенный под телами. Тогда Готмог связал его и с насмешками уволок в Ангбанд.
Так закончилась Нирнаэт Арноэдиад, когда солнце спустилось за море. Ночь пала на Хитлум и с запада примчался сильный ураган.
Велико было торжество Моргота, хотя не все свои злые замыслы он осуществил. Одна мысль сильно его тревожила и портила победу: Тургон избежал его сетей, тот, кого из всех врагов он более всего желал захватить в плен или уничтожить. Ибо Тургон принадлежал к великому Дому Финголфина и ныне по праву был истинным королем всех нолдор, а Моргот боялся и ненавидел Дом Финголфина из-за того, что они презирали его в Валиноре и дружили с Ульмо, его врагом, и из-за ран, что нанес ему Финголфин в поединке. И более всех Моргот боялся Тургона, ибо встарь в Валиноре приметил его Моргот, и всегда при приближении Тургона черная тень омрачала дух Моргота, предсказывая, что в некое время, еще сокрытое судьбой, от Тургона к нему придет погибель.
И по приказу Моргота орки с великим трудом собрали тела всех врагов, и все их доспехи и оружие и насыпали над ними курган посреди равнины Анфауглит, и был он виден издали как высокая гора, а эльдар назвали его Хауд-эн-Нирнаэт. Но там выросла трава и росла зеленой и длинной лишь на этом холме посреди пустыни, и ни один слуга Моргота не ходил по земле, под которой мечи эльдар и эдайн рассыпались во прах. Не было больше королевства Фингона, и сыновья Фэанора бродили, будто листья, гонимые ветром. Никто из людей Хадора не вернулся в Хитлум, не пришли туда вести о битве и судьбе их владык. Но Моргот послал туда людей, что пребывали под его властью, смуглых вастаков, и он запер их в той земле и запретил покидать ее. Это все, что он дал им из богатой награды, которую обещал за предательство Маэдроса: грабить и угнетать стариков, детей и женщин народа Хадора. Оставшихся эльдар Хитлума, которые не бежали в глушь и горы, он угнал в рудники Ангбанда и они стали его рабами. А орки свободно ходили по всему северу и постоянно проникали на юг, в Белерианд. Там еще стояли Дориат и Нарготронд, но Моргот мало обращал на них внимания, то ли потому, что мало знал о них, то ли потому, что еще не пришел их час в его злых замыслах. Но мыслью он постоянно обращался к Тургону».
Subscribe

  • (no subject)

    Посмотрела фильм «Девятаев». Честно говоря, увиденным довольна. После воплей в Инете ожидала чего-то худшего, а оказалось, все вполне достойно. Итак,…

  • (no subject)

    Г. Свиридов "Время, вперед!" Просмотрите видео и без чтения сопроводительной информации скажите, что это за страна показана. А вот честно тоже…

  • (no subject)

    Люди не перестают меня удивлять своими странностями. Вот та самая пресловутая Женевская конвенция, которую так любят поминать в спорах о ВМВ и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments