April 11th, 2018

Часть 1

На краю надежды

Он смотрел на море, на Запад. Из окна этой башни, самой высокой на острове Кирдана, башни-маяка, что указывала путь кораблям еще со времен до Солнца и Луны, он смотрел на море. На Запад. Хотя сейчас, перед рассветом, море было пустынным – теперь оно слишком часто бывало пустынным – он все равно смотрел на него. Море привлекало его, хотя он так и не стал хорошим моряком, тем, кому в море порой лучше, чем на суше. Видно, в нем слишком сильна кровь нолдор, кровь тех, кому милей были горы и долины, леса и равнины, сокровища земли и труды своих рук.

Чего он ждал от моря, чего ждал от Запада – он не мог сказать точно. Хотя не так давно по счету эльдар на Западе появилась новая звезда, и многие взволновались, увидев ее, а уцелевшие жители Гаваней уверенно говорили, что ее свет походит на свет утерянного в морских волнах Сильмариля. Но это была лишь звезда, а не мечи и воины. И сейчас ее не было на небе, она еще не взошла в эту ночь.

А может, больше и никогда не взойдет?

- Скоро взойдет Звезда, - раздался сзади мелодичный голос, узкая рука легла ему на плечо.

Он стоял, молча, совсем не удивленный – она всегда его понимала лучше всех, даром ли когда-то они составляли одно целое.

- Конечно, взойдет, мама, - он наклонил голову, позволив себе мимолетную ласку. Он знал, что она в это время отвернулась и смотрела на северо-восток, в сторону Средиземья, сейчас невидимого даже для острого взора. Может быть, для него сейчас главным и была Звезда, а она смотрела на те земли, где погибли ее муж и дочь, где был разрушен их город. Обычная история для этих времен, мрачных и безжалостных времен сумерек нолдор-изгнанников. И их судьба не была из худших, они были вместе и свободны, и не скитались, укрываясь в пещерах и норах, как редкие уцелевшие эльфы Средиземья.

И она взошла. И в свете звезды Эарендиля на самом горизонте показались бесчисленные белые паруса судов, идущих с Запада.

Collapse )

Часть 2

- И об этом тоже, - сказал он, и Гиль-Галад понял, что его мысли слишком понятны для проницательного уроженца Валинора. – Но и о том, - продолжал Ингвион, - что вы были смелы и решительны. Отважились противостоять самому страшному из того, что встретилось нам в Арде. Мы… мы ведь тоже сохранили легенды о Черном Всаднике, хотя и не любим вспоминать их.

- Теперь я вижу, - Ингвион говорил, пока Гиль-Галад смотрел ему прямо в лицо, пытаясь лучше понять собеседника, - что эта черная тень распростерла крыла едва ли не над половиной мира. И если она еще не совсем захватила его, то во многом это ваша заслуга.

Гиль-Галад лишь горько усмехнулся.

- И все, что осталось от наших былых заслуг – этот маленький бедный остров.

- И все равно, - Ингвион смотрел внимательно и серьезно, - все равно вы смогли вырвать из его власти хотя бы немногих Младших. Если бы Враг завладел всеми Вторыми – сколько зла он смог бы причинить! А так, они могут быть спасены для новой, лучшей доли.

- Мы не могли оставить вас здесь в беде, - продолжал он, - хотя нет ничего отвратительней для нас, чем убийства и разрушения. Мой отец не смог… да, не смог и не захотел прийти сюда сам, слишком уж противна ему сама мысль о войне. Он помнит те, давние времена, времена смятения и страха, и не хочет к ним возвращаться. Хотя если бы Валар приказали ему, он бы пошел. Но они редко повелевают, а лишь просят. Они слишком уважают нашу свободу.

- Когда-то мои родичи думали иначе, - сказал Гиль-Галад, - и сейчас почти все они обитают в Мандосе. Вот чем обернулась для них мысль о свободе от воли Валар.

- Это верно, - Ингвион смотрел на него ясным взглядом – он не захотел смягчать свою правоту. – Но верно и то, о чем я говорил раньше. Ваша смелость и решимость не были напрасны.

- Это утешение? – немного вскинулся Гиль-Галад.

- Это правда, - спокойно ответил принц эльдар.

Какое-то время они молчали. Солнце, рано встающее в эти летние дни, уже готовилось выплыть из-за края земли. Эарендиль немного поблек в этом разгорающемся свете, но все же был еще виден. Волны мерно накатывали на берег, ветер с моря свистел в камышах.

– Вы хотели бы отправиться в Валинор?

Не то чтобы этот вопрос был неожиданным для Гиль-Галада и не то чтобы он не обдумывал ответ на него. С самого детства он слышал рассказы, песни, видел в скульптурах и картинах, в гобеленах и витражах, в видениях, сотканных мастерами иллюзий, картины Благословенного Края. Он был недостижим, но был и близок, ведь многие в Нарготронде прибыли оттуда и хорошо его помнили. Отец всегда отзывался о своей родине с восторгом и печалью. Как-то Гиль-Галад спросил его: хотел бы он вернуться? Ородрет просто кивнул, но говорить об этом не стал, и сын его больше не спрашивал.

- Да, - сказал Гиль-Галад. – И нет, - добавил он несколько мгновений спустя.

- Почему «да» – мне внятно, - Ингвион смотрел прямо на собеседника, хотя тот устремил взгляд на Запад. – Но почему «нет»?

Гиль-Галад помолчал еще немного.
Collapse )