October 14th, 2009

(no subject)

И надежда эта, казалась, начинала сбываться… Исподволь в долину просочились слухи о какой-то большой войне на юге. Об этом говорили тихо, потому что, кажется, война оборачивалась плохо для Темного Владыки Ангбанда. Гурра такие разговоры не поощрял, вслух заявляя, что все это ложь и никакой войны нет вообще, есть лишь небольшие стычки с остатками проклятых эльфов, которых скоро уничтожат всех до единого. За разговоры о войне наказывали, но рабыни все равно шептались, видя в этих слухах просвет надежды.

Рингвэн терялась в догадках: кто мог оказать такое сопротивление Морготу? После падения Гондолина в Белерианде не осталось ни одного крупного эльфийского королевства. Помощь пришла с востока? Но эльфов на востоке всегда было немного, да и никогда они не интересовались Белериандом, отказавшись от пути на запад раз и навсегда. И именно с востока шли орды злых людей, слуг Моргота – вряд ли там могли сохраниться крупные эльфийские поселения – скорее остатки одичавших авари изо всех сил прятались в своих лесах, боясь выйти наружу. Но если не с востока, то … с Запада? Неужели? Это казалось невероятным… Но слухи были слишком упорными, чтобы оказаться неправдой.

Значит, есть надежда на свободу. Но свобода не приходит к тем, кто лишь пассивно ждет ее. Следовало подготовиться. И Рингвэн принялась осторожно заговаривать с рабынями о возможном бунте и побеге. У них нет оружия? Серпы и вилы могут оказаться не хуже мечей. Стража слишком многочисленна? Может быть, ее уменьшат, ведь Темному Владыке понадобятся все силы. Не надо ждать, когда их перебьют, как овец, увидев, что все потеряно.

Ее слушали. Сначала недоверчиво, потом все больше и больше проникаясь ее убежденностью. И никто не донес страже. Слишком драгоценна была надежда на свободу и нормальную жизнь вдали от проклятых Железных Гор. Особенно преданно слушала Рингвэн одна молодая девушка по имени Кирша, недавно прибывшая в долину. Она ходила за эльфийкой хвостом, когда это было возможно, и буквально заглядывала в рот, готовясь выполнить любую ее просьбу. Рингвэн в шутку прозвала ее «оруженосцем». Сначала Кирша не поняла, что это такое, но, услышав объяснение, возгордилась сверх всякой меры, пока Рингвэн не попросила ее не слишком задирать нос, чтобы не вызывать зависти.

А вот с Лалвэ творилось что-то непонятное. Она становилась все молчаливее и безучастнее, а потом, казалось, стала путать прошлое и настоящее. Долину среди Железных Гор она принимала за свою родину, долину Тумладен, а то вдруг заговаривала с пустым местом, как будто с матерью или отцом или со знакомыми гондолинскими эльфами. Расстроенная Рингвэн пыталась вернуть ее к действительности, говорила, что они вовсе не в Гондолине, напоминала, что с ними случилось, но Лалвэ, казалось, ее просто не слушала. В конце концов, Рингвэн оставила ее в покое – она все равно ничего не могла сделать. Для лечения был нужен очень искусный и сильный целитель, которого здесь не было и не будет. Иногда Рингвэн думала, что это и к лучшему – ведь Лалвэ живет в своем иллюзорном мире, не замечая окружающей грязи и жестокости. Если они выберутся отсюда – то она приложит все усилия, чтобы Лалвэ вылечили, а пока пусть все остается, как есть.

А с некоторых пор Лалвэ стала говорить о каком-то «сыночке», который у нее якобы появился. Сначала Рингвэн не особо прислушивалась к этим рассказам, но потом ей показалось, что за этим кроется нечто большее, чем очередная фантазия. Иногда Лалвэ куда-то исчезала по вечерам, возвращаясь в барак на час-два позже обычного, но ничего не говорила об этих отлучках. Наконец, Рингвэн спросила прямо, куда это она ходит.

- К сыночку, - ответила та.

- Лал, ну какой у тебя может быть здесь сыночек, ну подумай…

- У меня есть сыночек. Его зовут Мори, - с непоколебимой уверенностью сказала Лалвэ.

- Хорошо,- Рингвэн прищурилась. – Если он у тебя есть, то покажи его.

- Пойдем, - легко согласилась Лалвэ.

Выскользнув из барака как две тени, они крадучись, стараясь, чтобы их никто не заметил, направились за границу поселения, туда, где простирались поля, подходящие вплотную к горам. Вечером здесь никого не было, эти места почти не охранялись – выйти за кольцо гор было невозможно. Выйдя за пределы поселения, минут через десять Лалвэ уверенно вывела Рингвэн к чернеющему входу в пещеру и вошла внутрь.

- Мори! Где ты? Мори! Посмотри, вот я принесла вкусненького…

Рингвэн заглянула в пещеру. Сначала она никого не заметила, затем вдруг увидела какую-то черную фигуру в углу. Существо сидело на корточках и щерило зубы, тихонько рыча – видно, учуяло чужака.

- Вот мой сыночек, Ринья… Ну тихо, Мори, тихо, она хорошая…

(no subject)

Я сейчас тут напишу тоже предупреждение, как Нинквенаро делает. Так вот, дружбы "на два фронта" я не терплю. Даже виртуальной. Если вы начинаете дружить с теми, кого я считаю своими врагами - все, со мной можете попрощаться. Расплююсь и запишу тоже во враги. В свою очередь - готова сделать тоже и для своих друзей. Да, такая я, нетолерантная и нетерпимая, получите и распишитесь!