Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Categories:

Преступление и наказание: о правосудии в Арде. Часть 1

1. Общие положения

По общему мнению, сложившемуся у читателей, социальное устройство Арды напоминает средневековое феодальное общество Земли, хотя уровень развития у различных народов в разных эпохи, конечно же, различается. От первобытнообщинного строя друэдайн и немногим более высокоорганизованного устройства жизни халадин Первой Эпохи до фактически уровня Нового Времени и даже 19 века (у нуменорцев, гондорцев и, как ни удивительно, у хоббитов). Государства же эльфов более всего напоминают феодализм высокого средневековья, хотя и с гораздо меньшим уровнем феодальной раздробленности и без некоторых особенностей (например, без церкви). Что касается устройства "государств" Темных Владык (Моргота и Саурона) или орков - то это смесь наиболее отвратительных черт древних рабовладельческих и новых тоталитарных обществ 20 века (черты тоталитаризма можно найти и в позднем Нуменоре). О Хараде и Кханде и других государствах людей востока слишком мало известно, но думаю, не ошибусь, если предположу, что они были похожи на древневосточные рабовладельческие деспотии. Валинор же можно посчитать феодальной теократией, поскольку его владыки Валар одновременно являются и высшими "жрецами", "священными существами божественного происхождения", к тому же посланными в Арду Единым Богом-Творцом - Эру Илуватаром.

Однако общее устройство "общества Арды" было иерархическим. «Пирамида власти» выглядит следующим образом:


1. Эру Илуватар, Единый - Творец Мира и Создатель Всего Сущего, непостижимый и всемогущий.

2. Айнур, его посланники и наместники. Среди Айнур тоже есть иерархия: Королем Арды является Манвэ Сулимо, самый сильный из Айнур, не считая Мелькора. Есть восемь Аратар - самых сильных Валар - это Манвэ, Варда, Ульмо, Аулэ, Йаванна, Намо, Ниэнна и Оромэ. Кроме них Валар считаются Ирмо, Эстэ, Вайрэ, Вана, Нэсса, Тулкас. Всего Валар насчитывается четырнадцать. Остальные Айнур - это майяр, более слабые духи, стоящие на более низком уровне. Однако они считаются посланцами Валар и обычно, не только простые эрухини, но и их правители прислушиваются к ним, а противодействие им считается мятежом против самих Валар. Главные из майяр - Эонвэ, вестник Манвэ и Ильмарэ, дева Варды.

Следует отметить особую роль в правосудии одного из Валар - Намо или Мандоса. Он считается "Глашатаем приговоров Валар" и часто выступает в качестве Высшего Судьи. Он также судит всех мертвых, попадающих в Залы Мандоса. Однако его решения могут оспариваться Манвэ или Эру Илуватаром.

Особняком стоит Мелькор (Моргот) и майяр, последовавшие за ним (Саурон, балроги, Саруман). Они лишились "сакрального" права на власть и захватывают ее силой или хитростью. Противодействие им - благо, их суд не считается справедливым, а приговоры - обязательными к исполнению.

3. Каждый народ из эрухини имеет своих правителей (королей, вождей, танов и т.д.) Они обладают всей полнотой власти, но у "свободных народов" король прислушивается к мнению подданных и король или его наследник может лишиться права на власть - если таково будет желание народа. У "темных народов" (орков, вастаков) такого рода выступления подавляются силой, а власть владыки или короля держится на силе мечей.

В случае отсутствия (болезни) короля власть, обычно, переходит к его наместнику (иногда это родич или наследник, иногда - представитель иного знатного рода). В некоторых развитых государствах (Нуменоре, Гондоре) большую роль играет "королевский совет".

Как будет видно из примеров, приведенных ниже, правосудие обычно отправляется правителем народа или его наместником. В особо важных делах право судить предоставляется исключительно Валар или Эру. "Высшие инстанции" могут отменить постановления более "низких" (так Манвэ или Эру могут отменить постановление Мандоса). Иногда роль судьи может выполнять временный "лидер", не являющийся официальным представителем власти. Особого рода судов или судей (не считая Намо Мандоса) в текстах обнаружить не удается, хотя, без сомнения, они должны были существовать в развитых обществах Нуменора и Гондора. Однако король всегда остается "высшим судьей" (если не вмешаются Валар или Эру). Валар почти не вмешиваются во "внутренние дела" народов эрухини, если те сами не обращаются к ним за советом или не происходит нечто из ряда вон выходящее.

2. Валар и майяр

Суд Валар является и высшим, и хронологически первым в череде известных судов в истории Арды. Самым первым его деянием был суд и приговор Мелькору, захваченному в плен в Войне Сил. По современной терминологии этот суд можно отнести к "уголовным", поскольку Мелькору "инкриминировалось" разрушение творений Валар (Светилен, земель и морей Арды) и нападение на их остров. Поскольку Айнур могут менять свое "физическое тело", как одежду, а повредить "духу" (или "энергетической сущности") Айнур, очевидно, невозможно, то скорее всего, речь о каких-то "телесных повреждениях" кому-либо из Айнур не шла (хотя Айнур в физической оболочке могут испытывать боль, но скорее всего, в то время они находились в своем "раздетом" состоянии). В то же время, здесь речь шла о "профилактике преступлений" - Мелькора изолировали, чтобы он не нанес вреда только что пробудившимся эльфам.

О ходе суда нам ничего неизвестно, неясно, каким образом выносилось решение и был ли у Мелькора "адвокат". Можно предположить лишь (по аналогии с другими судами), что решение выносилось "коллегиально" (всеми Валар), а утверждалось Мандосом и Манвэ. Приговором Мелькору было заключение в Чертогах Мандоса сроком на 300 лет Валар (3000 солнечных лет). Мелькора сковали волшебной цепью Ангайнор и поместили в Чертоги Мандоса (вероятно, в виде "духа", то есть без физической оболочки). Следует отметить, что Чертоги Мандоса – самая известная и самая надежная тюрьма, откуда не может уйти без дозволения их владыки – Намо – «ни Вала, ни эльф, ни смертный человек».

Вторым судом можно считать решение об освобождении Мелькора по истечении срока его заключения. Вероятно, в первом суде было "постановление" о том, что если Мелькор не обнаружит признаков раскаяния и не пообещает больше не вредить Арде, то его следует оставить в Чертогах Мандоса и по истечении 300 лет. Как известно, Мелькор притворно "раскаялся" и обещал исцелять раны Арды, поэтому его выпустили из Чертогов - хотя Тулкас и Ульмо были против этого решения. Но Манвэ не желал нарушать своего слова и поступать несправедливо, поэтому Мелькор был выпущен, хотя и с ограничением свободы передвижений (интересные подробности об этом есть в «Поздней Квэнта Сильмариллион». Оказывается сначала Мелькору «не разрешили отходить более чем на лигу от Валмара – разве что с дозволения Манвэ и под стражей». (с) Но потом ему дозволили «ходить свободно по Валинору»).

Третьим судом Валар был суд по "гражданскому делу", а именно: вынесение решения о том, можно ли Финвэ вторично вступить в брак. Финвэ сам обратился с этим вопросом к Манвэ, не решаясь здесь поступить по своему усмотрению, поскольку дело касалось "природы эрухини". Этот суд достаточно подробно описан в "Истории Финвэ и Мириэли" («Поздняя Квэнта Сильмариллион») и мы можем здесь наблюдать картину, как именно Валар выносили свои решения. Все Валар, которым "было, что сказать по этому вопросу", произнесли свои речи (выступили Ульмо, Вайрэ, Ниэнна, Аулэ, Йаванна). Манвэ, выслушав всех, выступил с "заключительной речью" и дал слово Намо Мандосу, как окончательному судье. Намо сформулировал "решение Валар" по этому вопросу, которое получило название "Статут Финвэ и Мириэли" и являлось писаным "законом" для всех эльфов. В некоторых вариантах текста желающие эльфы и сам Финвэ присутствовали на "заседаниях" Валар, но в конце концов, Толкин пришел к выводу, что эльфов там, все же, не было и Валар принимали решение сами. Манвэ принял решение в соответствии со "справедливостью", хотя и предупредил Финвэ, что лучше не следовать этому решению.

Четвертый суд Валар - это суд над Фэанором. Можно предположить, что Финвэ как король нолдор был одновременно и "верховным судьей" (нигде об этом не сказано, но можно считать так по аналогии с другими случаями), но в данном случае он не стал сам выносить решение. Потому ли, что дело шло о его сыновьях или потому, что он считал, что Валар как владыки Валинора имеют больше прав судить "преступников" на своей земле - нам неизвестно. Неясно также, как бы повели себя Валар, если бы Финвэ решил "рассматривать дело" сам или поручил бы это своим "лордам" - стали бы вмешиваться в "судебный процесс" или нет?

Это дело тоже можно назвать "уголовным" - речь шла о нападении с оружием и угрозе убийством. Суд происходил следующим образом - был вызван "ответчик" (Фэанор), которого допрашивал сам Намо Мандос (интересная подробность - очень мало кто из эрухини, оказывается, мог лгать Мандосу или молчать в ответ на его вопросы, ибо для этого нужна была сильная воля. Но Фэанор охотно отвечал, поскольку не считал себя виноватым). Кроме Фэанора и Валар на суде определенно присутствовал Финголфин и другие эльфы, которые могли что-то сказать по поводу этого дела (были ли тут только свидетели и "знатные лорды" или прийти мог любой желающий - неясно). После того, как стала ясна роль Мелькора, за ним послали Тулкаса (очевидно, он играл в Валиноре роль "главного полицейского"), но Мелькор уже успел ускользнуть от правосудия.

По аналогии с другими судами можно предположить, что были выслушаны все, кому было что сказать по этому вопросу - обвиняющие и защитники, а затем Намо Мандосом был вынесен приговор Фэанору - двенадцать лет изгнания из Тириона с запретом там появляться. Интересно, что в этом приговоре сказано: "По прошествии этого времени, дело это не будет более упоминаться и будет сочтено возмещенным, если другие простят тебя", таким образом, очевидно, если бы нолдор не пожелали видеть Фэанора в Тирионе после конца его изгнания, он был бы изгнан вторично. Не очень ясно, каким образом Валар наблюдали за исполнением приговора - полагались ли только на "сознательность преступника" или все же принимали некие "полицейские меры", и на кого эти "полицейские функции" могли быть возложены - на Намо Мандоса или на Тулкаса (и их слуг-майяр). В любом случае, нам известно, что Фэанор приговора не нарушал (то ли из "сознательности", то ли просто из гордости) до самого злосчастного Праздника Урожая. Интересно, что "форс-мажорные обстоятельства" (гибель отца, кража Сильмарилей) не являлись достаточным оправданием для нарушения Фэанором приговора и его появление в Тирионе без санкции Валар считается "мятежом" против них.

О следующем суде Валар (после Братоубийства в Альквалондэ) нам ничего не известно (он даже не упоминается, хотя мне кажется маловероятным, что его не было), кроме Приговора. Суд был "заочным", поскольку обвиняемые ушли из Валинора и не собирались возвращаться. Намо Мандос (или его вестник) озвучил Приговор Мандоса для Фэанора и нолдор.

«Слезы бессчетные прольете вы, а Валар оградят Валинор от вас и не пустят обратно, так что даже эхо ваших стенаний не перейдет гор. На Доме Фэанора лежит гнев Валар, где бы он не находился – на западе ли, или на крайнем востоке, и ляжет он также на тех, кто последует за ним. Их Клятва будет вести их и предаст их, и вырвет у них то сокровище, что они поклялись добыть. Злом окончится все, что начали они добром; и произойдет то от предательства родича родичем и от страха предательства. Обездоленными станут они навеки.

Неправедно пролили вы кровь родичей и запятнали землю Амана. За кровь вы заплатите кровью и за пределами Амана станете жить под сенью Смерти. Ибо хотя Эру назначил вам не умирать в Эа и никакой болезни не поразить вас, все же вы можете быть убиты и будете убиты: оружием, муками и скорбью, и после ваши бездомные духи придут в Мандос. Там будете долго обитать вы и тосковать по телам, и мало жалости найдете к себе, даже если все убитые будет просить за вас. А те, кто останется жить в Средиземье и не придет в Мандос, устанут от мира, как от великой ноши, и истают, и станут лишь тоскующими тенями перед лицом более юного народа, что придет после. Так сказали Валар». (с) «Сильмариллион».

Итак, приговор - изгнание для живых (если они не захотят вернуться и искать милости Валар) и долгое заключение в Чертогах Мандоса для мертвых. Ни один из участвовавших в Братоубийстве тогда не вернулся в Валинор и неясно, каков был бы приговор в этом случае.

Из дальнейших описаний мы знаем, что Ульмо сочувствовал изгнанным нолдор, а вот Оссэ был "слугой Приговора" и топил их корабли, посланные Тургоном на Запад. Таким образом, видно, что наказанием за попытку нарушить волю Валар в этом случае была смерть. Интересно, что приговор распространялся не только на участников Исхода, но и на их детей, так, Мандос считает, что Эарендиль как сын одной из нолдор не имеет права ступать на землю Валинора (хотя он родился в Белерианде). А Галадриэли, как одной из вождей мятежа против Валар, тоже было запрещено возвращаться в Валинор в конце Первой Эпохи.

Следующий суд Валар - суд над Эарендилем. Намо Мандос определенно говорит, что наказанием за его проступок (возвращение в Валинор против воли Валар) должна быть смерть. Более того, из его слов очевидно, что и смертным доступ в Валинор запрещен (хотя неясно, доведено ли это было до их сведения?) Ульмо заступается за Эарендиля (поскольку он был в некотором роде инициатором этого путешествия), а Манвэ своей властью отменяет приговор Мандоса, учитывая благие намерения Эарендиля – моление о помощи для народов Средиземья. Единственное наказание, которое все же налагается на Эарендиля и Эльвинг - это запрет возвращаться в Средиземье.

Следующим судом мог бы быть суд о принадлежности Сильмарилей сыновьям Фэанора, если бы они вернулись в Валинор, как им предлагал Эонвэ. Возможно, в этом случае им было бы предложено «испытание Сильмарилями» (будут ли Камни их жечь, признавая их руки «нечистыми»). Впрочем, об этом можно только догадываться. Интересно также, было бы предъявлено Маэдросу и Маглору обвинение по поводу двух Братоубийств в Белерианде и какому наказанию они могли в этом случае подвергнуться? Но сыновья Фэанора не решились подчиниться правосудию Валар и, украв Сильмарили и убедившись, что утратили на них право, наказали себя сами: Маэдрос – смертью в огненной пропасти, а Маглор – вечным изгнанием (или, согласно некоторым источникам, тоже смертью в море).

Наконец, после победы в Войне Гнева состоялся третий и последний суд над Мелькором и его приговорили к изгнанию за пределы Арды. Сами Валар не могли осуществить свой приговор, и это изгнание состоялось с помощью Эру Илуватара.

Следующим актом судебной деятельности можно считать Низвержение Нуменора в конце Второй Эпохи. Преступления нуменорцев: рабовладение, угнетение народов Средиземья, поклонение Мелькору (с человеческими жертвоприношениями), и, наконец, намерение напасть на Валинор. Валар отказались судить нуменорцев, и тогда их осудил и наказал Эру Илуватар: как говорится в «Акаллабет» он разверз морские пучины, убрав Аман и Тол-Эрессэа из пределов Мира, и остров Нуменор со всеми жителями погрузился в море (спаслись только Верные на девяти кораблях). А король Ар-Фаразон и его войско, ступившие на землю Амана, спят долгим зачарованным сном в Пещерах Рока и пробудятся только в Конце Арды, чтобы принять участие в Дагор Дагоррат.

Интересные подробности можно узнать о «посмертном суде» над эльфами, который осуществляет Намо Мандос:

«И, наконец, существуют приговоры Мандоса, что исходят от самого Мандоса, как судии, в делах, коими он ведает изначально. Он судит о правоте и неправоте, о невиновности и вине (во всех степенях и смешениях), об ошибках и злодеяниях, что случаются в Арде. Все, кто приходит к Мандосу, подвергаются суду вины и невиновности в деле их смерти и во всех делах и устремлениях их жизни в телесном облике; и Мандос назначает каждому образ и сроки пребывания его в Ожидании согласно своему суждению. Но его приговоры в таких делах никогда не бывают поспешными; и даже самых провинившихся всегда долго испытывают, проверяя, можно ли их исцелить и исправить перед тем, как будет вынесен окончательный приговор (такой, например, как никогда не возвращаться к Живым)».

А также:

«Говорится о вине или невиновности в деле смерти из-за того, что если некто навлек на себя это зло (потому ли, что заставил других убить себя, защищаясь против неправедного насилия, или погиб из-за безрассудной храбрости и необдуманного хвастовства, или убил себя, или фэа самовольно покинула тело), то это считается виной. Или, по меньшей мере, уход фэа из тела считается достаточной причиной, если желание фэа не изменилось, остаться среди Мертвых и не возвращаться. Что до вины в других делах, то немного известно о том, как обращается Мандос с Мертвыми. По нескольким причинам: из-за того, что содеявшие великое зло (коих мало), не возвращаются. Из-за того, что те, кого исцелил Мандос, не говорят об этом, и будучи воистину исцелены, мало об этом помнят; ибо вернулись к истинной своей природе и неестественное искажение более не влияет на их жизнь. Также из-за того, что, как было сказано, хотя всех умерших призывают к Мандосу, фэар эльфов вольны отказаться от этого призыва, и без сомнения, многие самые несчастные или самые искаженные духи (особенно среди Темных Эльфов) отказываются, и так приходят к еще большему злу, или в лучшем случае бродят по миру бездомные и лишенные исцеления, без надежды возвратиться. Но не избегнут они суда; ибо Эру, что превыше всего, ждет». (с) «Поздняя Квэнта Сильмариллион»

Конечно, все это касается исключительно эльфов. Неизвестно, судит ли Мандос так же и людей или предоставляет все решения на их счет исключительно Эру.

3. Эльфы

2.1. Элу Тингол

Любопытно, что наибольшее количество «судебных разбирательств» среди правителей эльфов пришлось выдержать королю Элу Тинголу. Как я уже говорила выше, очевидно, что роль судьи в ардианских обществах чаще всего принадлежала королю (правителю) или наместнику.

Первым делом я приведу самый подробно описанный из его судов, поскольку, как я думаю, это можно счесть примером всех остальных «судебных разборов» у эльфов. Кроме того, здесь все не так просто, как в остальных случаях, потому что в ходе суда выясняются обстоятельства, ранее неизвестные. Правда, и совсем типичным этот суд назвать нельзя, ибо он происходит в отсутствии обвиняемого.

Итак, суд над Турином с цитатами из «Детей Хурина»:

Тингол говорит: «Хотя Саэрос, мой советник, убит, а Турин, мой приемный сын, бежал, завтра я воссяду на место для суда и выслушаю все в должном порядке, а потом оглашу приговор». (с)

На следующий день король воссел на свой трон в королевском чертоге, а вокруг него собрались все вожди и старейшины Дориата. Тогда были выслушаны многие свидетели, и Маблунг говорил больше и яснее других. И когда рассказал он о ссоре за столом, показалось королю, что Маблунг склоняется на сторону Турина. (с)

«Ты говоришь, как друг Турина, сына Хурина?» – спросил Тингол. «Я был им, но любил истину более и дольше», - ответил Маблунг. «Выслушай же меня до конца, владыка!» (с)

Маблунг рассказал обо всем, чему был свидетелем – как увидел, что Турин гонит нагого Саэроса по лесу, как пытался остановить его, но Турин не послушал Маблунга и как Саэрос пытался перепрыгнуть расщелину и разбился о камни (это можно было бы квалифицировать как «убийство по неосторожности»).

Тингол же, выслушав, говорит следующее: «… Саэроса считал я верным и мудрым, но если бы он был жив, он узнал бы мой гнев, ибо насмешки его были злы, и я возложил бы вину на него за все произошедшее в зале (Турин разбил кубком лицо Саэроса). За это Турин получил бы от меня прощение. Но я не могу оставить без внимания то, что он сделал дальше, когда гнев остыл. То, что он предал Саэроса позору и затравил его до смерти – слишком высокая плата за оскорбление… Этот приемный сын – неблагодарен и, поистине, слишком горд для своего положения. Как могу я давать приют тому, кто насмехается надо мной и моим законом, или прощение тому, кто не раскаивается? Таков будет мой приговор. Я изгоняю Турина из Дориата. Если попытается он войти, он должен будет приведен ко мне на суд, и пока не испросит он прощения у ног моих – не сын он мне. Если кто-то здесь считает приговор несправедливым – пусть говорит сейчас!» (с)

Настала тишина в зале и Тингол поднял руку, дабы произнести приговор…» (с)

В это время прибыл Белег, который привел нового свидетеля – деву Нэллас, которая видела, как Саэрос напал на Турина со спины, желая поразить мечом, как Турин одолел и разоружил его. Но не убил, а решил наказать лишь позором, погнав голым по лесу – из этого можно сделать вывод, что Турин не хотел смерти Саэроса и это получилось случайно.

Выслушав это свидетельство, Тингол меняет свой приговор:

«И другим ныне будет мой приговор», - сказал Тингол. «Слушайте же! Ту вину, что лежит на Турине, я прощаю, ибо ему причинили зло и разгневали. И если это, воистину, как и сказал он, мой советник так дурно обошелся с ним, он не должен просить за это прощения, но я прощаю его, где бы он ни был; и призываю с честью вернуться в мои чертоги». (с)

Итак, это самая подробная картина эльфийского суда, которую мы можем найти в текстах легендариума. Интересно, что хотя Тингол и является лицом, которое связано с Турином в некоторой степени «родственными отношениями (приемный отец и сын), но все же он берется судить этот случай (ср. с предполагаемым отказом Финвэ разбирать ссору своих родных сыновей выше). Также интересно, что Мэлиан, если и присутствует на суде, не говорит ни слова. Хотя, как я уже говорила выше, любой правитель эрухини должен подчиняться майяр определенного ранга – но в Дориате Мэлиан очевидно подчиняется решениям мужа, хотя и не всегда с ними согласна. Возможно, это связано с ее женской сущностью, а может быть, с тем, что майяр все же не желали или не имели права приказывать эрухини в их «вотчине» - Средиземье.

Интересно также отметить, что Турин, уходя из Дориата, опасается «заключения в темницу» за свой проступок. Таким образом, можно предположить, что обычным наказанием за непредумышленное убийство у эльфов было изгнание или заключение в тюрьму.

Далее я буду рассматривать другие суды эльфов в хронологическом порядке.

Первым судом (или скорее некоторым подобием суда) можно назвать решение Тингола по поводу Братоубийства в Альквалондэ. Первые сведения о нем Тингол получил из искаженных «темных слухов» (которые очевидно распространяли шпионы Моргота), и которые, безусловно, представляли нолдор намного более жестокими и кровожадными, чем на самом деле. Однако, выслушав достойного доверия свидетеля (своего родича Ангрода), Тингол получил правдивую картину события. Приговором же являлся запрет говорить на языке нолдор всем, кто считал Тингола своим владыкой. В случае же неподчинения нарушитель стал бы считаться «нераскаянными убийцами и предателями родичей». Впрочем, неясно, какие санкции полагались бы в случае такого нарушения.

Вторым судом Тингола был суд над Береном. Узнав от Даэрона о проникновении человека в свое королевство, Тингол заподозрил его в шпионаже в пользу Моргота и колдовстве (последнее – не без оснований, поскольку пересечь Завесу Мэлиан было невозможно). Очевидно, здесь сыграли роль и оскорбленные чувства отца, неприязнь к непрошеному жениху дочери. Фактическое же нарушение Берена состояло лишь в «незаконном пересечении границы» (поскольку людям было запрещено входить в Дориат). За это Берену грозит смерть или вечное заключение в темнице, причем Тингол не затрудняется поиском доказательств или свидетелей, фактически, он сразу выносит обвинение. Только заступничество Лутиэн спасает Берена. В данном случае Тингол ведет себя достаточно неадекватно, позволяя чувствам взять верх над мудростью.

Еще один эльфийский суд – суд Тургона над Эолом. Эол замышлял убийство своего сына (хотя действовал в состоянии аффекта, а не хладнокровно). Но из-за вмешательства Арэдэли дротик Эола попал не в Маэглина, а в нее. Хотя сама рана была не опасна, но дротик был отравлен и Арэдэль умерла. Эол же ничего не сказал о яде, хотя можно предположить, что если бы он это сделал, Арэдэль можно было еще спасти. Таким образом, это уголовное дело, квалифицируемое как «умышленное убийство, совершенное в состоянии аффекта». Оно было отягчено применением яда, поскольку эльдар считали это злодеянием и почти не использовали даже против врагов (единственное известное исключение – отравленные стрелы стражей Нарготронда, которые они стали использовать после гибели Финрода). Тургон сам вершит суд, даже не выслушивая свидетелей (ибо сам видел и слышал, что произошло, да и Эол не отказывается от своей вины) и приговаривает Эола к казни. Его сбросили с вершины скалы Карагдур. «Палачами», очевидно, выступали воины Тургона.

Еще один суд – суд Ородрета над Келегормом и Куруфином. Когда становится известно о гибели Финрода, нарготрондцы «прозревают» и понимают, что сыновья Фэанора совершили предательство. Думаю, здесь описан единственный случай «морального суда» - ведь ничего конкретного в отношении Финрода Келегорм и Куруфин не предпринимали, а их речи можно было бы понять как настоящее беспокойство о судьбе города. Интересно, что речь об удержании Лутиэн (то, что им можно было бы «инкриминировать» с полным основанием) вовсе не идет. Возможно, дело здесь в том, что Ородрет не считает для себя возможным судить Келегорма и Куруфина за преступление в отношении «лица из иностранного государства» – хотя сам Ородрет является кровным родичем Лутиэн. А может, дело в том, что Лутиэн к тому времени уже освободилась сама или в том, что ее удержание можно было рассматривать как меру противодействия ее «безумным» действиям. В любом случае, неясно по какой причине этот проступок сыновей Фэанора на суде не упоминается. Интересно, что Келегорм и Куруфин сначала подвергают сомнению право Ородрета на суд – как я уже говорила, судьями в Арде выступают правители королевств или поселений. Ородрет же является лишь наместником, притом он не обладает никакой реальной властью в Нарготронде (до известий о гибели Финрода). Однако же, поскольку как говорится «сердца жителей Нарготронда вновь обратились к Дому Финарфина", то Ородрет вновь обретает эту власть. Келегорму и Куруфину ничего не остается, как подчиниться его решению. «Народ» призывает казнить братьев, но Ородрет своей властью смягчает приговор и лишь изгоняет преступников. Интересна и формулировка «ни крова, ни хлеба в королевстве (Нарготронд)» – это напоминает об архаических законах об изгнании.

И последним я рассматриваю суд Трандуиля над гномами (Торином и К), которые попали в его владения, заблудившись в Мирквуде. Гномы несколько раз видели пирующих эльфов, и, поскольку были голодны и хотели выйти из леса, шли к ним, но эльфы каждый раз ускользали. В конце концов, эльфы окружили их, связали и отвели к Трандуилю. Тот вменил гномам в преступление снова «незаконное пересечение границ», а также шум и беспорядок в лесу, который обеспокоил эльфов и кроме того, раздразнил чудовищных пауков. Трандуиль собирался держать гномов в темнице, пока они не скажут, куда и зачем направлялись. Но упрямые гномы (которые, кроме того, надеялись на помощь невидимого Бильбо), так ничего ему и не сказали, а позже им все же удалось бежать. Трудно сказать, насколько правомерен был в данном случае поступок Трандуиля – ведь гномы, несмотря на давнюю неприязнь, не были непримиримыми врагами эльфам, да и «военного положения» в то время в Мирквуде не было. Можно также отметить, что Трандуиль применяет «меры принуждения» гномов к разговору – заключение в темницу (хотя условия там и достаточно мягкие, определенно говорится, что узников кормили и поили вволю).

Хочу отметить еще несколько интересных особенностей эльфийского правосудия и системы законов и наказаний. Ни один эльф, пользующийся правом суда на своих землях, ни разу не воспользовался им, чтобы расправиться с неугодным. Например, Куруфин, хоть и отличался «опасным нравом» и очень не любил Эола (который настраивал гномов против нолдор), задержав его на своих землях, не стал его убивать, а отпустил, поскольку Эол ничем не повредил лично ему или его подданным.

У эльфов имелись некие «книги законов» (об этом говорится в «Поздней Квэнта Сильмариллион»), куда, например, был записан «законный акт» – «Статут Финвэ и Мириэли», регулирующий, говоря современным языком, «брачное законодательство».

«Эльдар (включая синдар) было запрещено убивать друг друга из мести за любую обиду, сколь угодно великую» (с) («О Маэглине»). Также было запрещено принуждать женщину к браку силой. Использование яда даже против врагов считалось «злодеянием» («Квэнди и эльдар»).

Отцы семейств, очевидно, обладали правом суда над своими детьми. Так Эол грозит Маэглину «заковать его в цепи» в случае неповиновения, а Тингол за неповиновение заключает свою дочь Лутиэн в деревянном доме на буке Хирилорн.

Говорится, что перед началом суда эльдар призывали Мандоса и Манвэ («Скитания Хурина»).

Интересно также отметить, что в одном из ранних текстов («Лэ о детях Хурина») говорится о том, что Тингол «вручил дары» родичам Саэроса, заглаживая обиду за убийство их родственника. В более поздних текстах подобная «плата за кровь» у эльфов нигде не появляется, однако она существует у других народов (см. ниже).
Tags: размышления
Subscribe

  • Последние времена

    Последние времена настают.  Вот, правда, последние. Ишь, чего удумали - охотиться они больше не хотят! Копье метать не умеют! Из лука стреляют…

  • Всемирная пандемия глупости

    На работе - сотрудница уверяет, что "коронавирус придумали, чтобы сократить население Земли". Мама уверяет, что подростков будут прививать и у них…

  • (no subject)

    Температура еще есть (38), но чувствую себя намного лучше, слабость почти ушла. Ночь прошла нормально.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 31 comments

  • Последние времена

    Последние времена настают.  Вот, правда, последние. Ишь, чего удумали - охотиться они больше не хотят! Копье метать не умеют! Из лука стреляют…

  • Всемирная пандемия глупости

    На работе - сотрудница уверяет, что "коронавирус придумали, чтобы сократить население Земли". Мама уверяет, что подростков будут прививать и у них…

  • (no subject)

    Температура еще есть (38), но чувствую себя намного лучше, слабость почти ушла. Ночь прошла нормально.