Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Categories:

Вершина

Вот и свершилось. С носа белоснежного корабля она видела далекое сияние. Вдали смутно вырисовывались остроконечные пики.

- Это Пелори, любовь моя, - сказал Артайвэ, приобняв ее за плечи. – Оплот Валинора, стражи Амана. Никому не взобраться на их сияющие вершины против воли Валар!

Рингвэн кивнула. Она знала о высочайших горах Арды из легенд. Кое-кто в Гондолине сравнивал с ними горы Эхориат. Но, увы, они не оказалась неприступными – предатель указал тайные ущелья, по которым войско Моргота вторглось в долину…

- Когда мы уходили, - продолжал Артайвэ, - они были темными и грозными, как ночь, что окружала нас тогда. Но теперь – они приветствуют нас!

С глубоким вздохом Рингвэн положила голову ему на плечо. Они плывут в Благословенный Край и будь, что будет! Даже его далекое сияние утишало страхи, дарило надежду – если не на радость, то на мирный покой…

***

Рингвэн сделала, как и решила – отплясав на свадьбе Кирши и Айдора и пожелав им удачи и благополучия, они с Артайвэ принялись искать корабль для отплытия. Рингвэн очень не хотелось отправляться в Валинор в рабских обносках – хотя, видят Валар, это была самая малая забота и самый малый страх из всех ее забот и страхов – но все же, все же! Но и здесь ей повезло – Кирша подарила ей на прощание платье, простое домотканое платье грубой людской работы - но для Рингвэн и оно сейчас казалось королевским одеянием. И она решила, что этот дружеский дар чистого сердца сохранит, даже если позже разоденется в парчу и шелк.

Говорили, что эльфам Средиземья не будет дозволено ступить на берега самого Валинора – им разрешат поселиться лишь на Тол-Эрессэа, Одиноком Острове, пустующем уже четвертое тысячелетие. Но, как оказалось, это относилось лишь к тем, кто некогда был зачинщиком Мятежа, участвовал в братоубийственных войнах или запятнал себя иным злом – впрочем, и для них запрет был лишь временным. Остальные же были вольны жить и на Одиноком Острове, и в самом Валиноре. Артайвэ и Рингвэн решили плыть в Валинор – ибо в Тирионе жили родители Артайвэ, а Рингвэн глубоко в сердце хранила тайную надежду – говорили, что все Возрожденные живут в самом Валиноре…

Вот и зеленая громада Тол-Эрессэа быстро пронеслась вдоль правого борта. Значит, уже недалеко! Горные пики теперь отчетливо виднелись впереди, занимая полнеба, отвесные склоны прорезало широкое ущелье – Калакириан, Ущелье Света… Конечно, когда Древа угасли, это имя потеряло всякий смысл. Но эльдар хранили его, как память о прежних благословенных днях, которые – кто знает? – быть может, еще вернутся?

Рингвэн думала, что они причалят в Альквалондэ, но их корабль оставил порт тэлери по правому борту, а сам мчался дальше, пока не замедлил бега у небольшой белой пристани в устье Калакириан. Этот корабль был не единственным – у причала, о который с шипением разбивались белопенные волны, покачивалось еще несколько Лебедей. Эту пристань возвели, чтобы возвращающимся было удобнее добираться до Тириона и Валмара? Или… тэлери не хотели видеть Изгнанников у себя, ибо эльдар слишком долго помнят – и хорошое, и дурное? Кто знает… Но эти мысли быстро покинули Рингвэн, ибо все ее помыслы заняла последняя надежда. Спохватившись, она спешно сняла защиту со своего разума – чего бояться здесь, в Благословенном Краю? – и послала отчаянный зов… От неожиданно быстрого ответа она даже пошатнулась, едва устояв на ногах:

«Ринья, любимая! Мы здесь, в Белом Городе… Как долго мы ждем тебя…»

***

Если бы Артайвэ не схватил ее сильными руками за талию, она бы прыгнула прямо в воду, не дожидаясь поданной лестницы.

- Любимая, глупо разбиться о камни, выдержав столько испытаний…

Взглянув в его глаза, она увидела ту же сияющую радость и предвкушение, что испытывала сама. Видно, Артайвэ тоже успел поговорить со своими родичами, но у него достало терпения не делать опрометчивых шагов.

Даже не поблагодарив моряков, которые понимающе улыбались им вслед, оба быстро спустились по лестнице на мраморный причал. Заметив далекое сияние в самой глубине ущелья – конечно, это был белокаменный Тирион! – Рингвэн готова была бежать туда пешком, но Артайвэ придержал ее за руку и указал на лошадей, пасущихся неподалеку. И вскочив на них, они помчались в белый сияющий город на вершине зеленого холма…

У распахнутых серебристых ворот Рингвэн и Артайвэ спешились, и, не сговариваясь, направились в разные стороны. Оба понимали, что первую встречу лучше пережить в одиночестве. Позже будет и общий пир, празднующий их помолвку, и свадьба – но сейчас каждый должен встретиться со своими родными наедине.

Рингвэн совсем не знала Тириона, но отчего-то не сомневалась в верности выбранного пути. Сейчас она едва замечала окружающее великолепие беломраморных домов с серебряными и золотыми крышами, высоких изящных башен, прекрасных садов с невиданными цветами, сияющих хрустальных лестниц. Она торопилась к одной ей ведомой цели, куда вело ее сердце.

Но заметив небольшой белый дом, так похожий на тот дом в Гондолине, что сгорел в великом пожаре – она невольно замедлила шаги. К радости надо хоть немного подготовиться. Наконец, немного уняв безумно колотящееся сердце, она шагнула за порог…

Но что это? Навстречу Рингвэн шагнули две сияющие фигуры, и она невольно отшатнулась. Неужели Владыки или кто-то из их народа пришли сюда? Зачем? Но через мгновение, уже покоясь в знакомых материнских объятиях, она поняла свою ошибку.

«О, простите меня, простите, простите!»

«За что, милая, за что, любимая, за что?»

«За то, что так долго шла…»

***

Через некоторое время они сидели за небольшим столом в гостиной. Рингвэн держала мать и отца за руки, будто маленькая девочка, боящаяся потерять родителей в толпе, и, улыбаясь, смотрела то на одного, то на другого, не переставая удивляться исходящему от них мягкому золотистому свету. Наконец, ее мать прервала долгое блаженное молчание.

- Не удивляйся, Ринья, - мягко сказала она. – Все Возрожденные выглядят так. Ты ведь знаешь?..

- Да, - Рингвэн опустила голову. – Линдиль рассказал мне…

- Он жив? – с неприкрытой радостью в голосе спросил отец. – А Лалвэ? Об Айлинэли мы знаем, мы видели ее в Чертогах…

- Он жив, - Рингвэн не подняла головы. – А Лалвэ … она погибла.

Больше она не стала прибавлять ничего. Пока этого достаточно. Тот рассказ Линдилю причинил ей слишком много боли. Позже.

- Но … разве ее нет здесь? – с отчаянно вспыхнувшей надеждой спросила она.

- Ее нет среди Возрожденных, - печально ответила мать. – Мы узнаем о каждом из них сразу же.

Только услышав эту нерадостную весть, Рингвэн поняла, как она надеялась на встречу с Лалвэ здесь. «Разве неправду говорят, что вы, эльфы, не умираете навсегда, а вновь возрождаетесь в заморской земле?» - эти слова она помнила всегда и они поддерживали ее в горе … а теперь нужно ждать еще и еще… сколько?

Должно быть, не все печали можно исцелить даже в Блаженном Краю.

Все трое застыли в скорбном молчании. Наконец, Эльвэн произнесла:

- Рингвэн… я должна просить у тебя прощения.

- За что, мама? – удивленно спросила та.

- Я бросила тебя… там. Я обезумела от горя … я думала только об одной своей потере, - она потянулась через стол, сжав свободную руку мужа. – Я не подумала о тебе… Наверное, тебе пришлось очень трудно, - она невольно задержала взгляд на лице дочери, которая теперь казалась намного старше ее самой. – Вы бежали с отрядом кано Туора?

- О нет, - Рингвэн горько улыбнулась. – Нам повезло гораздо меньше.

И она коротко рассказала о том, что с ними приключилось после падения города. Она говорила тихо, не глядя в их лица, ибо страшилась увидеть в них ту же беспомощную ярость и сожаление, которые видела в лице Линдиля. Им сейчас приходилось хуже, чем ей самой – ибо слышать или думать о мучениях любимых и не мочь прийти им на помощь – мука нестерпимая. Она испытала это на себе.

О Лалвэ она рассказывала мало, упомянув лишь, что ее убили незадолго до конца Войны Гнева. Закончив свой рассказ, Рингвэн добавила:

- Иногда я думаю – лучше бы мы погибли тогда… как вы. Поэтому тебе не за что просить прощения, мама – наверное, смерть была лучше.

- Не говори так, дочь моя, - ответил Малдуин. – Ибо смерть – это худшее… нет, почти самое худшее, что может случиться.

- Вот именно – почти. Боль и мучения – быть может, и лучше смерти. Но Искажение – хуже. А именно оно грозит каждому, кто попал под власть Врага…

Вечером Рингвэн легла спать так, как когда-то в детстве – между отцом и матерью. Из-за глубокой радости, переполнявшей ее, она долго не могла уснуть, прислушиваясь к спокойному дыханию родителей. А потом, убаюканная этими звуками и тихой песней ночной птицы за окном, она все же уснула. И то была первая ночь исцеления.

Tags: Вершина, фанфики
Subscribe

  • Всемирная пандемия глупости

    На работе - сотрудница уверяет, что "коронавирус придумали, чтобы сократить население Земли". Мама уверяет, что подростков будут прививать и у них…

  • (no subject)

    Температура еще есть (38), но чувствую себя намного лучше, слабость почти ушла. Ночь прошла нормально.

  • (no subject)

    Сделала прививку сегодня в 11 часов (ну, ту самую, с чипом, ха-ха). Буквально часа через три меня накрыло такой слабостью, что я едва досидела на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments