Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Маэдрос в плену. Отрывок 2.

Написано в соавторстве с Лаэголасом.


Он почти не помнил, как его приволокли обратно в камеру и приковали к стене так, что нельзя было опуститься даже на колени. «Хэлькарон, Артанэр, Эльданьяр, Сульмо, Аранаро…» и еще имена, и еще, а потом сначала. И он вспоминал каждого из них, их лица и голоса, их песни и творения… И их смерть. Захотелось взвыть, зарыдать в голос от душевной боли и отчаяния, и только остатки гордости удерживали его. Нельзя дать Морготу большей радости, чем показать свое отчаяние. Он и так поддался ему… больше этого не будет.

Наконец, спасительные грезы охватили его…

***

-Майтимо! Ах, вот ты где… Наконец-то я тебя нашел! - веселый голос Макалаурэ послышался совсем рядом, а вскоре из-за завесы ветвей, окружавших маленькую полянку показался и сам менестрель. – Что же ты нас бросил?

- Что-то мне нынче не хочется охотиться – зря я поддался уговорам Турко и Курво. Как они там?

- Еще преследуют оленя. Я оставил погоню, когда увидел, что тебя нет. Но… может оставить тебя одного?

- Что ты, Кано, не надо. Посидим вместе.

Некоторое время братья молчали. Потом Макалаурэ сказал:

- Ах да, я ведь совсем забыл! Хэлкарон приглашает тебя на свадьбу через месяц. После Праздника Урожая. Сегодня он показал мне серебряный обруч – подарок будущей жене. Чудо, что он может сделать из обычного куска металла…

- Правда? Конечно, приду, - Майтимо улыбнулся. – Давно пора было им пожениться. То-то я смотрю, последнее время Хэлкарон просто сияет…

Майтимо облизнул губы, ощущая сухость во рту.

- Пить хочется… Давай поищем ручей.

И они пошли искать воду. Сначала двигаться было легко – сухих веток и камней под ногами было немного, но затем деревья стали расти все гуще, они сплетали ветки так, что пройти сквозь них было невозможно и приходилось искать обходные пути. А воды нигде нет… Жажда становится все нестерпимей, и вот он бредет по лесу только с одной мыслью – где найти воду, Кано отстал, но Майтимо уже совсем не думает о нем, а только о воде – о родниках, речках, озерах с прохладной вкусной водой, которую так хорошо пить в летний полдень. Деревья все теснее обступают его, распрямившиеся ветви больно хлещут по спине. Темно и мрачно, он никогда не видел такого мрака посреди Валинора. Неужели этот лес никогда не кончится? Он заблудился! Под ногу подворачивается узловатый корень, и Майтимо летит вниз, в темноту…

***

Он очнулся, кашляя, хватая пересохшим ртом воздух, ощущая ужас падения. Да только падать здесь некуда – он даже опуститься на пол не может. Ноги подогнулись от усталости, и вес тела пришелся на руки, на растянувшиеся связки, боль нарастала и Маэдросу, закусив губу, пришлось вновь опереться на усталые ноги. Шершавое железо плотно охватывало кожу, причиняя еще одну муку. Окровавленная спина горела, а от соприкосновения с холодным грубым камнем стены хотелось кричать в голос. Но вскоре все заслонила жажда. Маэдрос обвел глазами темную камеру и вдруг увидел небольшой кувшин, в котором что-то поблескивало. Вода! Он рванулся в цепях – добраться до такой желанной влаги, скорее! Бесполезно… Цепи держат крепко – не разорвать, не вырвать из камня… Конечно, это сделали специально – чтобы он видел воду и не мог добраться до нее. Сколько же ему еще предстоит вынести здесь…

Время текло ручьем, серебристые струи со звоном разбивались о камни боли, дробясь в сознании на капли. Порой из воды всплывали лица. Что-то говорили ему. Кто гневно, кто огорченно. И он отвечал им. На обвиняющие речи убитых тэлери, чьи окровавленные лики вставали перед ним чередой. На упреки родичей тех, что пошли за ним сюда и были убиты из-за его глупости. Потом они исчезли и осталась лишь тьма.

Вскоре за ним снова пришли. Хотя Маэдрос и не ждал ничего хорошего в конце пути, он обрадовался, что наконец-то руки можно опустить вниз. Они почти потеряли чувствительность, так что о сопротивлении стражникам нечего было и думать. Но ему все равно сковали руки за спиной – очевидно, все же боялись. Эта мысль хотя бы немного подбодрила Маэдроса – во всяком случае, он еще не сломлен. Теперь он прилагал все усилия, чтобы не упасть – если его будут тащить по полу с израненной спиной – это само по себе будет пыткой.

Знакомое подземелье еще было пустым. Маэдрос перевел дух, можно было просто стоять, почти не испытывая боли. Он начал осматривать помещение, и ледяные нити страха опутали его сердце. Если вчера он смотрел на орудия пыток с удивлением, ничего не ведая об их назначении, то теперь невольно начал раздумывать, какую боль и муку мог причинить тот или иной предмет. Воображение рисовало картины одну другой ужаснее…

Он ощутил уже знакомый холод, и огромная тень сгустилась в массивную фигуру Владыки Мрака. Он не торопясь зашел в подземелье и вновь уселся в высокое кресло. Губы изогнулись в гнусной ухмылке:

- Ну что же, дорогой гость, понравилось ли тебе в моих покоях? Не хочешь ли попросить меня о чем-нибудь?

Маэдрос собрал волю в кулак, чтобы не показать страха. Спокойно посмотрел на отвратительное лицо Падшего Айну и тоже улыбнулся:

- Ты знаешь о вежестве лишь понаслышке, Моринготто, - голос нолдо был хриплым от жажды.

Лицо Моргота исказилось гримасой гнева и он что-то прорычал, отдавая приказ оркам.

Маэдроса подтащили к большому деревянному столу, бросили на него лицом вверх. Руки и ноги развели в стороны и приковали к доске. Стертая и без того в кровь кожа запястий кровоточила и саднила. Спина, соприкоснувшись с шершавым деревом, горела. Но несколько мгновений перед очередной пыткой он лежал. Сейчас это было почти блаженством. Он прикрыл глаза.

Моргот вновь обратился к нему:

-Думаешь, ты понял, что такое настоящая боль, Фэанарион и готов ко всему? О, нет, ты ошибаешься! Сейчас ты это узнаешь! Узнаешь, что... – Черный Владыка осекся, как будто боялся выдать какую-то тайну. Странно…

Из горла помимо воли вырвался смешок. Маэдрос закашлялся, смеясь, сквозь горечь и ужас пришедшей на ум мысли:

- Тебе не познать радости, поэтому ты пытаешься заглушить ее в других. Тебя терзает собственная, порожденная тобой же, боль. Ты словно пес, кусающий себя же за хвост. Ты...

Голос упал до шепота, чтобы в следующее мгновение взорваться в собственных ушах криком непереносимой боли, когда ухмыляющийся орк, повинуясь приказу Моргота, коснулся левой ладони раскаленным прутом… Казалось это будет длиться бесконечно. Запах паленой плоти, коснулся его обоняния. Нолдо рванулся в оковах, врезавшихся в кожу ног и рук.

Мысли утонули во всепоглощающей боли. Стыд заклейменного придет потом. Мази целителей сотрут шрам с тела, но ни единый шрам с фэа не сотрется. Вопль отдавался в ушах, умножаясь, казалось, кричало несколько голосов. На крепко зажмуренных глазах показались невольные слезы. Крик не был бесконечным, он даже не был долгим - сорванное горло, лишенные воздуха легкие. О, как бы ему хотелось потерять сознание… Но блаженное беспамятство не приходило.

Боль в левой ладони немного уменьшилась, чтобы тут же повториться в правой. Сил кричать уже не было, зато желанное беспамятство все же пришло. И последним, что услышал он сквозь пелену окутавшей его тьмы были слова:

- Ты теперь такой же, как я, такой же, как я…


Продолжние следует...
Tags: Маэдрос в плену, фанфики, феаноринги
Subscribe

  • Последние времена

    Последние времена настают.  Вот, правда, последние. Ишь, чего удумали - охотиться они больше не хотят! Копье метать не умеют! Из лука стреляют…

  • Всемирная пандемия глупости

    На работе - сотрудница уверяет, что "коронавирус придумали, чтобы сократить население Земли". Мама уверяет, что подростков будут прививать и у них…

  • (no subject)

    Температура еще есть (38), но чувствую себя намного лучше, слабость почти ушла. Ночь прошла нормально.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 19 comments

  • Последние времена

    Последние времена настают.  Вот, правда, последние. Ишь, чего удумали - охотиться они больше не хотят! Копье метать не умеют! Из лука стреляют…

  • Всемирная пандемия глупости

    На работе - сотрудница уверяет, что "коронавирус придумали, чтобы сократить население Земли". Мама уверяет, что подростков будут прививать и у них…

  • (no subject)

    Температура еще есть (38), но чувствую себя намного лучше, слабость почти ушла. Ночь прошла нормально.