Юля (julia_monday) wrote,
Юля
julia_monday

Эта зима выдалась особо жестокой. За оградой выли ледяные волки – огромные звери, в два раза больше обычных волков. По ночам они подходили близко к частоколу, надеясь добраться до пищи. А однажды в гости пожаловал снежный червь. Это была тварь длиной в два человеческих роста, в крепкой чешуе, похожей на броню, невероятно сильная, но тупая. Летом черви впадали в спячку, потому что могли передвигаться только по снежной поверхности или внутри сугроба, а зимой они рыскали далеко от поселений, прокладывая ходы в снегу и питаясь всеми, кто попадался им навстречу. Почему именно этот забрел так далеко на юг – оставалось загадкой. Вероятно, его гнал голод. Он чуял запах живой добычи за оградой – и бился в нее раз за разом, расшатывая огромные бревна. Стрелы и копья отскакивали от хитиновых чешуй, огонь не причинял ему вреда. Наконец, когда два бревна уже упали, до половины превратившись в щепу, и огромная голова червя просунулась внутрь, одному из орков удалось вогнать копье прямо в разинутую пасть. Тварь издохла, в предсмертных корчах поломав еще несколько бревен.

Гурра пребывал в затруднении. Своими силами починить пролом он не мог – женщины бы не справились с такой работой, да и бревен у него не было, такие огромные деревья в долине не росли. Пока пролом заложили, как могли, и он выставил рядом дополнительную стражу – неровен час еще кто-нибудь из рабов сбежит или какая тварь еще пожалует да разнесет все селение в щепки, пожрав народ и скотину. Сам же он направился в соседний рудник – за рабами и бревнами – в руднике всегда был запас толстых бревен для крепи. Рудничный начальник, Гхырг, встретил его просьбу без особого воодушевления.

- Троих рабов тебе? А кто за них работать будет, урок выполнять?

- Ах ты сволочь неблагодарная! Я тебе на неделю повариху посылал! А ты на пару дней отпустить жалеешь!

- За повариху я с тобой еще тогда расплатился, не надо.

- Ну дай, жалко тебе, что ли? Ничего, урок выполнят и сюда – поспят поменьше! А я тебе трех баб пришлю, тоже на два дня – идет?

- Ладно, уговорил. Чтобы побыстрее было, я их кормить вечером не буду – ты, заодно, и покормишь! У вас там жратвы много, не обеднеете…

- Так и быть, покормлю. Только побыстрее присылай, а то еще одна тварь зайдет – опять все поломает да потопчет…

- Хорошо, завтра отправлю. А за бревна зерна дашь. Две телеги.

- Грабишь меня без ножа… Ладно.

Вернувшись, Гурра подозвал к себе Рингвэн.

- Эй, девка, слышишь… Приготовишь сегодня вечером еще хлебова на троих, в кладовке я прикажу, чтобы тебе дали больше еды, чем вам полагается… Притащишь котелок во двор сразу как энтих, рудничных, приведут, чтобы тут же поели. Сытый работник веселее… Увидишь, что привели, так и тащи, поняла?

- Хорошо.

- Хорошо, господин. Сколько тебя учить? А говорят, вы, голуг, умные… Дураки вы, запомнить простого слова не можете. А ну повтори!

- Хорошо… господин.

- Ишь, запинается! Ладно, рауг с тобой, с дурой, добрый я что-то сегодня …

Вечером, когда похлебка поспела, Рингвэн как и было приказано, наполнила отдельный небольшой котелок и выглянула за дверь. Рудничный начальник быстро выполнил свое обещание: солнце еще не село, а рабов уже привели – вот они идут, тяжело переставляя ноги в кандалах. Тут ее сердце забилось чаще – да ведь это эльфы! Видно Гхырг сообразил, что они нуждаются во сне меньше прочих, да и темнота не будет им помехой… Рингвэн вгляделась попристальнее. Да это не просто незнакомые эльфы! Сердце зашлось частым перестуком – вот идет Артайвэ, о котором она так долго думала! Исполнилось ее предчувствие! Рингвэн подхватила котелок и полетела к ним, как на крыльях. Стражник, увидевший ее, сказал, обращаясь к рабам:

- А, вот и жратва подоспела! Быстро ешьте, а потом вам покажут, что делать надо. Да не задерживайтесь, а то вам же первым и влетит… А я пойду пока, подремлю…

О такой удаче Рингвэн не смела и мечтать – сейчас она сможет перекинуться словечком с Артайвэ да так, что ни одна морготова тварь их не услышит! Все были заняты своими делами – рабы быстро ужинали да укладывались спать, стражники развлекались как могли, в основном, выпивая и играя в кости, но на улицу нос особо не высовывали – слишком холодно. Одни только часовые сидели на башенках – но они были далеко, у частокола. Гурра высунулся было из двери своего дома, увидел, что она выполнила его приказ, одобрительно покивал и пошел обратно в тепло, очевидно, рассудив, что рабам следует дать немного времени на еду.

Рингвэн взяла черпак, подумав, что стоит сначала накормить голодных, а потом заводить разговоры. Эльфы быстро подставили миски и она разлила всем поровну. Наконец, когда они принялись за еду, Рингвэн оглядевшись и увидев, что никого рядом нет, решилась заговорить почти шепотом.

- Здравствуйте! Помните меня?

- Здравствуй и ты, прекрасная! – Артайвэ заговорил первым. Остальные двое тоже поздоровались и представились:

- Я – Сульвэ из Фаласа.

-А я – Ангамайтэ из Хитлума. Еще бы не помнить, если он, – Ангамайте кивнул в сторону Артайвэ - только тебя и поминает?

- Правда? Чем же я заслужила такую честь? – улыбнулась Рингвэн.

- Тем, что ты – самая прекрасная из женщин, которую я когда-либо видел, - улыбнулся в ответ Артайвэ.

- Это я-то – самая прекрасная? – Рингвэн посмотрела на свои руки – огрубевшие и красные, с въевшейся грязью и обломанными ногтями, вспомнила о морщинах и седине – она становилась похожа на женщину из людей – впрочем, ее собеседники выглядели еще хуже. Лишь глаза да легкость и точность движений выдавали в них эльфов.

- Ты, конечно! И не смотри на свои руки – я ведь не на них смотрю…

- Да уж, это раньше мы не знали, что такое усталость и искажение тела. А здесь… - вставил Сульвэ, но, нахмурившись, не стал продолжать фразу. Никто из них не хотел расспрашивать других о горестях и тяготах рабства – слишком тяжело было говорить об этом. Мужчинам было еще тяжелее – ведь это они не смогли защитить свой дом и женщин, они проиграли последнюю битву и потеряли всякую надежду на победу.

- А ты откуда, Рингвэн? Тогда я не успел спросить…

- Из Гондолина.

-Гондолин, о! Да, мы уже давно слышали о его падении, увы – злые слухи распространяются слишком быстро… Говорят, этот город был похож на Тирион-на-Туне?

- Я не видела Тириона и знаю о нем лишь по рассказам…

- А мы видели – почти одновременно сказали Артайвэ и Ангамайтэ, тихо рассмеявшись этому совпадению. Затем Артайвэ добавил:

- Зато не видели Гондолина.

- Жаль, что я не могу спеть вам о нем…

- Но можешь рассказать…

- Представьте себе зеленую, как изумруд, долину, окруженную отвесными серыми скалами. Посреди долины возвышается каменных холм… На холме высится белый город с высокими башнями…

- Это что здесь такое?! – увлекшиеся рассказом эльфы не заметили, что к ним подошел Гурра, от дневного благодушия которого не осталось и следа – может быть, он проиграл в кости или его вывел из равновесие тупоумный подчиненный – и теперь он искал, на ком бы сорвать злость. –Вы что тут прохлаждаетесь вместо дела?! А где этот паршивец, что был к вам приставлен – дрыхнет небось?

Здесь он заметил Рингвэн и его крохотные глазки налились кровью.

- А, это ты тут отвлекаешь их байками? А ну пошла на место! – и видя, что замершая от страха Рингвэн не спешит повиноваться, он со всего размаха пнул ее ногой в бок.

- А ну не трогай ее, скотина! – поднявшийся Артайвэ со всего маху нанес Гурре такой удар в лицо, от которого тот покачнулся. От возмущенного рева Гурры, не ожидавшего никакого отпора, из хижин выскочило с десяток стражников. Тем временем, Артайвэ, не помнящий себя, занес руку для второго удара. Увидев его глаза, Гурра отскочил назад и принялся созывать стражу:

- Взять их! – взревел он. – Всех взять!

Самые расторопные орки уже мчались с копьями наперевес на помощь своему командиру. Вот они плотным кольцом окружили четверых рабов, а к ним прибывали все новые и новые… Артайвэ увернулся от одного из копий, зашел стражнику за спину и дернул его за шиворот, так что тот повалился на землю, но тут к нему самому сзади подкрался другой орк и изо всех сил стукнул эльфа по затылку дубинкой. Артайвэ упал на снег. Остальные двое рабов, видя, что нет смысла сопротивляться, позволили схватить себя.

Полуоглушенного Артайвэ подняли на ноги, крепко держа с обеих сторон. Гурра, почувствовав себя в полной безопасности, гнусно ухмыльнулся.

- Ну все, голуг, сейчас ты у меня попляшешь! – прошипел он. – Сейчас я с тебя спущу шкуру! – И он потянул с пояса кожаный кнут. – Эй, привяжите-ка его к столбу быстро! Этих троих тоже туда – пусть полюбуются на своего дружка!

- Эй, господин Гурра! Подожди-ка! – сквозь толпу протолкнулся тот стражник, что привел рабов из рудника. – Господин Гхырг недоволен будет! Ты сейчас раба попортишь, а кто за него будет работать?

- Ты что, не понял, что он меня ударил? За это что полагается?

- Руку отрубить.

- Вот, видишь, я его даже мягче наказываю. Получите обратно с обеими руками, а на этих собаках все быстро заживает.

- Может, лучше господин Гхырг сам решит?

- Нет уж! Я с ним еще поговорю – посылает мне каких-то бунтовщиков... А ты бы вообще молчал - вместо того, чтобы за рабами следить – где-то сидел в тепле! За это и тебе десяток горячих всыпать не вредно – ну да это пусть сам Гхырг разбирается!

- Ладно уж… Только чтобы живой был! – Рудничный орк был недоволен, но поделать ничего не мог – он был один, а здешние стражники подчинялись Гурре. Да и обещанная плетка не вдохновляла на сопротивление.

- Будет, будет живой, я свое дело знаю. Эй, полейте его водичкой, чтобы очухался! - крикнул
Гурра стражникам. - А то ведь и не почувствует, как его уму-разуму учат, урок не пойдет впрок…

Орки загоготали, а какой-то стражник сбегал в ближайшую хижину за водой и вылил на голову
Артайвэ целый жбан. Тот очнулся окончательно и попытался вырваться, но его держали крепко.
Потом его подтащили к столбу, где обычно наказывали провинившихся, сорвали одежду до пояса и привязали за руки. Рингвэн и двух товарищей Артайвэ по знаку Гурры подвели поближе, крепко держа за локти. Рингвэн тихо ахнула – спина злосчастного эльфа вся была в шрамах от кнута - видно, он не отличался послушанием и спокойным нравом. Как-то он выжил в рудниках? Все стражники-орки, прослышав о предстоящей забаве, сразу же побросали дела и развлечения и столпились вокруг, бранясь и толкаясь в спорах за лучшее место.

Гурра, ухмыляясь, поднял кнут. Раз! Рубец сразу же налился кровью. Два! Три! Сначала Артайвэ крепился, но, видимо, боль стала невыносимой и он начал стонать при каждом ударе, сначала тихо, потом все громче и громче… “Десять”, - в оцепенении шептала Рингвэн, “двадцать”… “тридцать”… На тридцатом ударе Гурра остановился. Спина раба превратилась в кровавое месиво.

- Ладно, хватит, - с явным сожалением произнес он. - А то еще и впрямь помрет… Так, а теперь
энтих - к пролому и пусть чинят! Ничего, вдвоем справятся. И с ними пойдут … да, четверо. Музгаш, Гнак, Харк и Луг. А то, неровен час, сбегут или попортят чего, прыткие они какие-то… Когда пойдут обратно - этого пусть с собой забирают. До этого - никому не отвязывать, пусть постоит, чай, не простудится… Но и не трогать, я живого вернуть обещал!

Четверо орков ушли, подталкивая рабов тупыми концами копий.

- А эту… Гурра повернулся к Рингвэн - в пещеру, и запереть там! Пусть посидит без хлеба и воды. Послезавтра вечером выпустить.

Рингвэн вышла из оцепенения, только очутившись в холодной пещере, в которую обычно запирали рабов, которых требовалось остудить или отделить от остальных. Она с плачем колотила по каменной двери, разбивая руки в кровь – выйти отсюда, скорее, она не может сидеть здесь, пока… пока он, наверное, умирает…

Бесполезно. Потеряв силы, она свернулась клубком на ледяном полу. Она открыла свой разум, пытаясь хотя бы как-то нащупать Артайвэ, убедиться, что он жив. Но вместо этого она услышала, как противный холодный голос внутри сказал: «Приучись к равнодушию. Иначе не выживешь. Нельзя любить. Нельзя дружить. Нельзя испытывать никакого живого чувства. Стань бесчувственной. У тебя на глазах бьют и убивают – молчи и подчиняйся. Иначе – умрешь. Умрешь в муках».

«Но зачем мне такая жизнь?»

«Чтобы жить».

«Я не хочу так жить!»

«Тогда умри».

«Я не хочу умирать!»

«Ты умрешь, если не изменишься».

«Нет!»

«Да!» - далекий отголосок призрачного хохота…

«Нет!» - она захлопнула свой разум, как моллюск захлопывает створки раковины. Холодный голос смолк. Ее прошиб ужас – она догадалась, кому он мог принадлежать… Больше нельзя здесь открываться, никогда, никому! И делать то, что говорил этот голос – нельзя. Он хочет, чтобы она умерла или превратилась в бесчувственную куклу, покорную приказам. Нет, ни за что! Надо держаться, что бы ни случилось…

Когда Рингвэн выпустили из пещеры, первым делом она разузнала, что с Артайвэ. Рабыни мало что знали, но были уверены, что его увезли еще живого. А что с ним будет дальше – то никому не ведомо… Она плакала ночами, не зная, что с ним сталось, но все же слабый лучик надежды светил сквозь черную пелену отчаяния…
Subscribe

  • (no subject)

    Люди не перестают меня удивлять своими странностями. Вот та самая пресловутая Женевская конвенция, которую так любят поминать в спорах о ВМВ и…

  • (no subject)

    В прошлые выходные я сходила в кино на распиливание пилой и взрыв головы. Теперь у меня в планах на выходные: а)война и нацистский концлагерь; б)…

  • (no subject)

    Посмотрела один фильм на тему ВМВ и, честно говорю, получила большое потрясение, много мыслей на подумать и все такое. Что интересно – фильм…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments